Grande Galerie №76
Nov. 16th, 2026 09:04 amИнтервью с автором какой-то книги про рынок искусства. Он упоминает свою предыдущую книгу о Жан-Батисте Лебрен, муже Элизабет Виже-Лебрен, который тоже в своё время был торговцем искусства. И в этот момент я осознаю, какая каша у меня была в голове — я когда-то смотрел документалку про Виже-Лебрен, и там в частности говорили о том, как сложно было женщинам, даже таким гениальным как она, заниматься искусством. И как этот её брак помог ей в карьере. И я чисто по фамилии склеил её мужа с Шарлем Лебреном — великим художником, но жившим на век раньше. Оказалось, что Шарль — двоюродный прадедушка Жан-Батиста.
В статье про выставку Сурбарана (она ещё идёт, она прекрасная, спешите!) его назвали «le maître estrémègne». Последнее слово мне было незнакомо, полез в словарь. Оказалось, что Сурбаран родился в испанской провинции Эстремадура, прилагательное от которого по-французски звучит как estrémègne. Название провинции от латинского Extrema Dorii — дальний край реки Дуэро. Ну а речка Дуэро оказалась рекой, на которой стоит город Порто (с удовольствием перечитал, как мы там были 15 лет назад). С какой стороны смотрели на речку римляне, чтобы испанская часть реки им казалась дальней — непонятно. С Атлантики?
Отреставрировали одну из моих любимых картин, Мурильо, «Чудо Святого Франциско», 1646:

Люблю я её за сюжет: монастырский повар приходит на кухню, чтобы начать сряпать, и видит, как там за него уже пашут ангелы. Никакой морали, просто приятное чудо. В статье рассказали историю картины: в 1808 году королём Испании становится Жозеф Бонапарт, он издаёт закон о конфискации монастырского имущества, и в 1810 году эту картину забирают из францисканского монастыря. Картину перевозят на склад в какую-то крепость, где её забирает себе французский маршал Сульт. Он привозит картину в Париж, и в 1858 году наследники маршала продают картину в Лувр. Лично мне стало интересно, почему эта картина не считается «трофейной», то есть подлежащей реституции? Если бы маршал снял картину со стены монастыря — это был бы грабёж, а всё награбленное должны были вернуть после 1815 года. Разница в том, что со стены монастыря сняли местные власти по приказу испанского короля — это, конечно, если не думать о том, кому подчинялись во время оккупации местные власти, и кто был испанским королём. Очень интересная тема!
Интервью с победителями конкурса на постройку отдельного пространства для Джоконды с новым входом в Лувр (со стороны колоннады). В какой-то момент они заговорили об озеленении и о крепостном рве вокруг Лувра. Оказывается, этот ров был вырыт при Мальро (великий министр культуры при де Голле). Я был уверен, что он «более исторический».
К вопросу о необходимости делать отельный зал для Джоконды, немного статистики: 80% посетителей Лувра проходят через зал с Джокондой. В этом зале помимо Джоконды несколько десятков шедевров венецианской живописи (Леонардо там реально не в тему, но это самый большой зал Лувра, куда ещё её можно было повесить?), на которые практически никто не обращает внимания.
Я помню, как лет 10 назад в этом же журнале публиковали интервью тогдашнего директора музея о том, что ему постоянно предлагают сделать отдельный маршрут для Джоконды, чтобы вот эти вот 80% могли спокойно зайти, сфоткаться и уйти, не мешая остальным. И он говорил о роли музеев в образовании, и что лично ему не нравится вариант делать «музей для плебса» и «музей для образованных / любопытных людей».
Интервью с историком, она рассказывает о критике XIX века Лувра как музея. Во-первых, ужасная влажность — дворец совсем рядом с рекой. Но самое главное — риск концентрации. Представьте себе, говорит историк, Париж XIX века. Постоянные войны, революции, бардак. А мы собираем там все шедевры искусства в одном месте. Это примерно как если бы сегодня кто-то предложил открыть музей мирового уровня в Киеве!
Отличное сравнение :-) Действительно, за 200 лет многое изменилось. Я тут же вспомнил, как пару лет назад в Лувре шла выставка эвакуированных из Киева икон.
В статье про выставку Сурбарана (она ещё идёт, она прекрасная, спешите!) его назвали «le maître estrémègne». Последнее слово мне было незнакомо, полез в словарь. Оказалось, что Сурбаран родился в испанской провинции Эстремадура, прилагательное от которого по-французски звучит как estrémègne. Название провинции от латинского Extrema Dorii — дальний край реки Дуэро. Ну а речка Дуэро оказалась рекой, на которой стоит город Порто (с удовольствием перечитал, как мы там были 15 лет назад). С какой стороны смотрели на речку римляне, чтобы испанская часть реки им казалась дальней — непонятно. С Атлантики?
Отреставрировали одну из моих любимых картин, Мурильо, «Чудо Святого Франциско», 1646:

Люблю я её за сюжет: монастырский повар приходит на кухню, чтобы начать сряпать, и видит, как там за него уже пашут ангелы. Никакой морали, просто приятное чудо. В статье рассказали историю картины: в 1808 году королём Испании становится Жозеф Бонапарт, он издаёт закон о конфискации монастырского имущества, и в 1810 году эту картину забирают из францисканского монастыря. Картину перевозят на склад в какую-то крепость, где её забирает себе французский маршал Сульт. Он привозит картину в Париж, и в 1858 году наследники маршала продают картину в Лувр. Лично мне стало интересно, почему эта картина не считается «трофейной», то есть подлежащей реституции? Если бы маршал снял картину со стены монастыря — это был бы грабёж, а всё награбленное должны были вернуть после 1815 года. Разница в том, что со стены монастыря сняли местные власти по приказу испанского короля — это, конечно, если не думать о том, кому подчинялись во время оккупации местные власти, и кто был испанским королём. Очень интересная тема!
Интервью с победителями конкурса на постройку отдельного пространства для Джоконды с новым входом в Лувр (со стороны колоннады). В какой-то момент они заговорили об озеленении и о крепостном рве вокруг Лувра. Оказывается, этот ров был вырыт при Мальро (великий министр культуры при де Голле). Я был уверен, что он «более исторический».
К вопросу о необходимости делать отельный зал для Джоконды, немного статистики: 80% посетителей Лувра проходят через зал с Джокондой. В этом зале помимо Джоконды несколько десятков шедевров венецианской живописи (Леонардо там реально не в тему, но это самый большой зал Лувра, куда ещё её можно было повесить?), на которые практически никто не обращает внимания.
Я помню, как лет 10 назад в этом же журнале публиковали интервью тогдашнего директора музея о том, что ему постоянно предлагают сделать отдельный маршрут для Джоконды, чтобы вот эти вот 80% могли спокойно зайти, сфоткаться и уйти, не мешая остальным. И он говорил о роли музеев в образовании, и что лично ему не нравится вариант делать «музей для плебса» и «музей для образованных / любопытных людей».
Интервью с историком, она рассказывает о критике XIX века Лувра как музея. Во-первых, ужасная влажность — дворец совсем рядом с рекой. Но самое главное — риск концентрации. Представьте себе, говорит историк, Париж XIX века. Постоянные войны, революции, бардак. А мы собираем там все шедевры искусства в одном месте. Это примерно как если бы сегодня кто-то предложил открыть музей мирового уровня в Киеве!
Отличное сравнение :-) Действительно, за 200 лет многое изменилось. Я тут же вспомнил, как пару лет назад в Лувре шла выставка эвакуированных из Киева икон.




После