Маурицио Каттелан в Помпиду-Мец — Part IV
Jan. 28th, 2026 08:44 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
green_frСамая, наверное, известная работа Каттелана: «Comedian», 2019. Тот самый банан, про который все читали. На экскурсии задали вопрос: ну ок, банан нужно менять каждые 3 дня. И что вы каждый раз делаете со старым бананом? Как, что? — говорит, — съедаем! Вначале был ажиотаж, мы разыгрывали, чья очередь есть «тот самый банан за много миллионов долларов». Сейчас стало поспокойнее, шутят «un artiste se nourrit d’un autre artiste». На табличке кураторы зачем-то уточняют, что во время недавней продажи банана за 6,2 миллиона долларов, Каттелан не получил ни копейки. Я почитал — ну да, действительно, это была перепродажа, и деньги получил предыдущий хозяин, купивший когда-то у Каттелана этот же банан за 100 с чем-то тысяч. Куда более интересной мне кажется формулировка, что покупка этого банана — это не покупка собственно предмета «банан». Это покупка права воспроизвести это произведение (банан на стене, скотч, угол в 37°, подпись «Каттелан») с любым бананом мира. Что делает все эти заголовки «чувак купил банан за 6 лимонов баксов и съел его» бессмысленными. Но одна только эта фраза не объясняет, конечно, ничего тому, кто не интересовался развитием искусства за последние 100 лет.
В первый проход я как-то прошёл мимо этой картины. Ну ок, большая (это тот же зал, где 8-метровый скелет кота — для масштаба там сбоку в кадр попало дерево Пенноне). Это тоже Каттелан, «Отец», 2021. Это эфемерная картина, нанесённая прямо на стену музея (в этом контексте очень интересно видеть дату «2021»), после выставки её смоют. Ну и куча интерпретаций, конечно: натруженные ноги отца. Голая стопа, которую мы обычно видим или у детей, или у бомжей, или на трупе. Ноги в европейском искусстве — тело Христа. Смерть родителей. Эфемерность нашей жизни. Пропорция: вот были люди в наше время, не то, что нынешнее племя. Или наоборот: роль, которую мы отводим нашим родителям внутри своей головы.
Каттелан, «Тень», 2023. Это мать художника (она умерла в 22 года). Но для меня смысл тут не в том, что труп = морг = холодильник. Лично мне здесь видится феминизм, «место женщины на кухне» и вот это вот всё. Кураторы, впрочем, об этом ни слова, они просто подчёркивают malaise (неловкость, неуютность) посетителей музея при виде этого произведения. Уже дома понял, что не догадался сфотографировать продукты (чуть не написал «другие продукты») в холодильнике. Видна бутылка San-Pellegrino и две баночки разного песто — автор всё же итальянец :-) Про эту скульптуру на экскурсии рассказали анекдот, что у неё есть другая версия, Betsy, по имени бабушки заказчика. Живой в момент заказа, но умершей в процессе. В этом случае ассоциация с моргом просто напрашивается.
А вот это смешно. В музее я даже не заметил, что дважды сфотографировал «одно и тоже» произведение, в интервалом в 5 часов. Точнее, два разных экземпляра одного и того же (Danh Vō). Один раз на выставке «Кописты», другой — у Каттелана. Это ещё одна копия письма казнённого во Вьетнаме священника, только на «Кописатх» была копия 2025 года (чисто по условиям выставки), здесь — 2009. Работа прекрасная, совпадение отличное. Ну и уровень насыщения после целого дня в музее виден, конечно. Хорошо, что у меня потом есть возможность медленно прорабатывать все эти сделанные фотографии.
Джакометти, «Диего», 1954. Я только недавно из своей «полочки» узнал о том, что у Джакометти был брат. Приятно было увидеть его упоминание в другом контексте. Пишут, что Альберто Джакометти в какой-то момент сказал, что его брат столько для него позировал, что все его скульптуры постепенно стали быть похожими на Диего.
Каттелан, без названия, 1999. Очевидная отсылка к работам Лючо Фонтаны (на экскурсии обратили внимание, что его работы — это же тоже вопрос взаимоотношение картины и скульптуры). И к Зорро. Встреча популярного искусства с элитистским.
Chen Zhen, «Круглый стол», 1995. Эту работу сделали для выставки «Мирный диалог» по случаю 50-летия ООН. Круглый стол со встроенными 29 стульями — разные культуры, разные континенты, разные социальные слои. Но стулья не стоят вокруг стола, они висят, встроенные в столешницу — сесть на них невозможно. В центре огромная деревянная плаха с переводом начала Декларации прав человека на китайский — тоже красивый символ. Нам постоянно кажется, что эти права — это что-то действительно универсальное. Ну так вот вам их китайская версия — вам правда есть что сказать по этому поводу? Красивая иллюстрация кто-то скажет невозможности, а я бы сказал принципиальной сложности межкультурного диалога.
У Каттелана интересные отношения с автором этого стола. Тот умер ещё в 2000 году, но в 2021 Кателлан взял у него интервью и опубликовал его. Да, художник может поговорить с другим, пусть даже и мёртвым художником. Крайне интересный концепт!
На стене, на фоне предыдущей фотографии, работа Каттелана «Sunday», 2024. Это золото, и оно, точно так же, как американский флаг чуть выше, расстреляно из винтовок. Про пули кураторы пишут очевидное: что нам (европейцам) сложно понять американское отношение к оружию (лично я последние несколько лет активно стараюсь, и что-то даже начинаю понимать). Про золото — помимо мысли об экономическом неравенстве (особенно сейчас и особенно в США) напоминают о другой работе Каттелана, золотом унитазе. Про него нам и на экскурсии рассказывали, прекрасная история: туалет выставлен полностью работающим, садись и пользуйся. И его таки украли — там 100 кг чистого золота. Судя по всему, переплавили. Но в случае с унитазом это не так страшно, т.к. Каттелан сразу сделал три экземпляра копию (второй продали в ноябре 2025).
Katharina Fritsch, «Гроб», 2016. Фотография очень хорошо передаёт ощущение нереальности этого объекта. Он и в жизни выглядит как плоская картинка, инфографика из журнала. Эффект матовой краски.
Каттелан, 157 000 000, 1992. Это ready made, настоящий сейф, взорванный настоящими грабителями, которые украли оттуда 157 миллионов настоящих итальянских лир (1€ = 1936 лир). Пишут про контраст крепкого, оказавшегося хрупким. И неожиданно про роль музеев: их роль в том, чтобы как сейф хранить? Или они только и ждут, когда к ним придут посетители (в этом месте, конечно же, так и хотелось прочитать «и ограбят, как Лувр в октябре 2025 года», но нет) и вынесут своё суждение об искусстве? Когда они освободят искусство от музея? Каттелан в нескольких местах писал о том, как важно / нужно / интересно было бы, если бы искусство было не вечным, если бы его время от времени забывали, если бы у него были какие-то жизненные циклы, а не только вот это «попадание в вечность».
Из того, что не показывали в музее, но упоминали во время экскурсии, и мне понравилось. Каттелан в 1999 году сделал статую Иоанна-Павла II, прибитого метеоритом — отличный симвоолизм. Он же сделал в 2001 году статую Гитлера, молящегося на коленях. В 2012 году её (если так можно выразиться) выставляли в Варшавском гетто, причём выставляли со спины — издалека кажется, что это либо реально молящийся, либо даже скульптура скорбящего. Но если подойти, обойти, заглянуть в лицо — это же... ЭТО ЖЕ ОН! (скульптура так и называлась — «Him»)
В первый проход я как-то прошёл мимо этой картины. Ну ок, большая (это тот же зал, где 8-метровый скелет кота — для масштаба там сбоку в кадр попало дерево Пенноне). Это тоже Каттелан, «Отец», 2021. Это эфемерная картина, нанесённая прямо на стену музея (в этом контексте очень интересно видеть дату «2021»), после выставки её смоют. Ну и куча интерпретаций, конечно: натруженные ноги отца. Голая стопа, которую мы обычно видим или у детей, или у бомжей, или на трупе. Ноги в европейском искусстве — тело Христа. Смерть родителей. Эфемерность нашей жизни. Пропорция: вот были люди в наше время, не то, что нынешнее племя. Или наоборот: роль, которую мы отводим нашим родителям внутри своей головы.
Каттелан, «Тень», 2023. Это мать художника (она умерла в 22 года). Но для меня смысл тут не в том, что труп = морг = холодильник. Лично мне здесь видится феминизм, «место женщины на кухне» и вот это вот всё. Кураторы, впрочем, об этом ни слова, они просто подчёркивают malaise (неловкость, неуютность) посетителей музея при виде этого произведения. Уже дома понял, что не догадался сфотографировать продукты (чуть не написал «другие продукты») в холодильнике. Видна бутылка San-Pellegrino и две баночки разного песто — автор всё же итальянец :-) Про эту скульптуру на экскурсии рассказали анекдот, что у неё есть другая версия, Betsy, по имени бабушки заказчика. Живой в момент заказа, но умершей в процессе. В этом случае ассоциация с моргом просто напрашивается.
А вот это смешно. В музее я даже не заметил, что дважды сфотографировал «одно и тоже» произведение, в интервалом в 5 часов. Точнее, два разных экземпляра одного и того же (Danh Vō). Один раз на выставке «Кописты», другой — у Каттелана. Это ещё одна копия письма казнённого во Вьетнаме священника, только на «Кописатх» была копия 2025 года (чисто по условиям выставки), здесь — 2009. Работа прекрасная, совпадение отличное. Ну и уровень насыщения после целого дня в музее виден, конечно. Хорошо, что у меня потом есть возможность медленно прорабатывать все эти сделанные фотографии.
Джакометти, «Диего», 1954. Я только недавно из своей «полочки» узнал о том, что у Джакометти был брат. Приятно было увидеть его упоминание в другом контексте. Пишут, что Альберто Джакометти в какой-то момент сказал, что его брат столько для него позировал, что все его скульптуры постепенно стали быть похожими на Диего.
Каттелан, без названия, 1999. Очевидная отсылка к работам Лючо Фонтаны (на экскурсии обратили внимание, что его работы — это же тоже вопрос взаимоотношение картины и скульптуры). И к Зорро. Встреча популярного искусства с элитистским.
Chen Zhen, «Круглый стол», 1995. Эту работу сделали для выставки «Мирный диалог» по случаю 50-летия ООН. Круглый стол со встроенными 29 стульями — разные культуры, разные континенты, разные социальные слои. Но стулья не стоят вокруг стола, они висят, встроенные в столешницу — сесть на них невозможно. В центре огромная деревянная плаха с переводом начала Декларации прав человека на китайский — тоже красивый символ. Нам постоянно кажется, что эти права — это что-то действительно универсальное. Ну так вот вам их китайская версия — вам правда есть что сказать по этому поводу? Красивая иллюстрация кто-то скажет невозможности, а я бы сказал принципиальной сложности межкультурного диалога.
У Каттелана интересные отношения с автором этого стола. Тот умер ещё в 2000 году, но в 2021 Кателлан взял у него интервью и опубликовал его. Да, художник может поговорить с другим, пусть даже и мёртвым художником. Крайне интересный концепт!
На стене, на фоне предыдущей фотографии, работа Каттелана «Sunday», 2024. Это золото, и оно, точно так же, как американский флаг чуть выше, расстреляно из винтовок. Про пули кураторы пишут очевидное: что нам (европейцам) сложно понять американское отношение к оружию (лично я последние несколько лет активно стараюсь, и что-то даже начинаю понимать). Про золото — помимо мысли об экономическом неравенстве (особенно сейчас и особенно в США) напоминают о другой работе Каттелана, золотом унитазе. Про него нам и на экскурсии рассказывали, прекрасная история: туалет выставлен полностью работающим, садись и пользуйся. И его таки украли — там 100 кг чистого золота. Судя по всему, переплавили. Но в случае с унитазом это не так страшно, т.к. Каттелан сразу сделал три экземпляра копию (второй продали в ноябре 2025).
Katharina Fritsch, «Гроб», 2016. Фотография очень хорошо передаёт ощущение нереальности этого объекта. Он и в жизни выглядит как плоская картинка, инфографика из журнала. Эффект матовой краски.
Каттелан, 157 000 000, 1992. Это ready made, настоящий сейф, взорванный настоящими грабителями, которые украли оттуда 157 миллионов настоящих итальянских лир (1€ = 1936 лир). Пишут про контраст крепкого, оказавшегося хрупким. И неожиданно про роль музеев: их роль в том, чтобы как сейф хранить? Или они только и ждут, когда к ним придут посетители (в этом месте, конечно же, так и хотелось прочитать «и ограбят, как Лувр в октябре 2025 года», но нет) и вынесут своё суждение об искусстве? Когда они освободят искусство от музея? Каттелан в нескольких местах писал о том, как важно / нужно / интересно было бы, если бы искусство было не вечным, если бы его время от времени забывали, если бы у него были какие-то жизненные циклы, а не только вот это «попадание в вечность».
Из того, что не показывали в музее, но упоминали во время экскурсии, и мне понравилось. Каттелан в 1999 году сделал статую Иоанна-Павла II, прибитого метеоритом — отличный симвоолизм. Он же сделал в 2001 году статую Гитлера, молящегося на коленях. В 2012 году её (если так можно выразиться) выставляли в Варшавском гетто, причём выставляли со спины — издалека кажется, что это либо реально молящийся, либо даже скульптура скорбящего. Но если подойти, обойти, заглянуть в лицо — это же... ЭТО ЖЕ ОН! (скульптура так и называлась — «Him»)
