УБЗ S2E03 — Древнее царство

Репост третьего выпуска «Диванной египтологии» УБЗ. Сегодня будет про то славное время, когда египтяне тратили все ресурсы на бессмысленные понты строили свои величественные пирамиды!

---

После Раннего царства наступает Древнее царство — это примерно 2700-2200 годы до нашей эры. В это время в Мемфисе правят III-VI династии, и это время впоследствие рассматривалось в качестве идеала, модели для всех последующих эпох Древнего Египта. В частности, потому что именно тогда фараонам начали строить пирамиды. Самая первая пирамида была построена Имхотепом для фараона Джосера из III династии.

В Лувре есть кусок стены из другой гробницы примерно той же эпохи (2650 год до нашей эры, III династия) с уже знакомыми нам пожеланиями вечной жизни и нескончаемой еды:


( Read more... )

О точности в литературе

Прочитал у Катаева: «Больше всего понравилось мне большое прописное „Б“ в подписи Бунина, верхняя черта этой буквы вначале необыкновенно толстая, а затем сходящая на нет вроде египетской клинописной литеры или жирного восклицательного знака, поставленного горизонтально, или же даже редьки с тонким хвостиком».

И в этот момент я понял, как может резать ухо «ложут и ложут» :-) Шучу, конечно, — в отличие от «ложут» здесь чёткое нарушение смысла: клинопись в Египте использовали только для переписки с северо-восточными соседями, чьи письменности были построены на этой клинописи. То есть, в итоге совершенно непонятно, что хочет сказать автор — в отличие от «неправильного», но всем понятного «ложут». Удивительна здесь скорее путаница в голове у самого Катаева — он реально думал, что в Египте клинопись? Или для него все эти «закорючки» были на одно лицо?

Предыдущая серия моего возмущения.

Сто лекций с Дмитрием Быковым — 1969

Лекция 1969 года про «Колымские рассказы» Варлама Шаламова. Я ждал откровенной чернухи, а получил вполне «интеллектуальную прозу», со множеством размышлений, цитат и пр. То есть, текст тяжёлый, конечно; и читаешь его, практически переступая через себя. Но, как это ни странно, в итоге он производит куда менее тяжкое впечатление, чем «Один день Ивана Денисовича».

Поговорили об этом с sasmok, у неё всё строго наоборот — Шаламов по восспоминаниям запредельно мрачный, и перечитывать его она в этой жизни не собирается. Думали было, что дело в том, какую книгу ты прочитал первой. А потом Быков рассказал, что «Колымские рассказы» — это одновременно книга из 33 рассказов (которую прочитал я), и цикл из шести книг, первой из которой является одноимённая книга. И мрачность в цикле постепенно нарастает. Наверное, я тоже не буду читать дальше...

Шаламов пишет, что на входе в каждый советский лагерь висела издевательская надпись «Труд в СССР есть дело чести, славы, доблести и геройства» — издевательская в том смысле, что лагерный труд не имел никакого отношения ко всем этим красивым словам. И упоминает немецкие концлагеря, над входом в которые, якобы, была цитата из Ницше: «Каждому своё». Википедия пишет, что эта надпись действительна была над входом в Бухенвальд. Но мне кажется более верной аналогия с Arbeit macht frei, украшавшей Заксенхаузен, Освенцим и прочие места фашистской славы. Удивительно, почему Варламов не провёл параллель с ней? Явно же в СССР была известна и фраза, и её недавний контекст.

Книга написана достаточно спокойно — эмоции должны бушевать у читателя, а не у автора. Единственное, когда автор не сдерживается — это всякий раз, когда он пишет про «блатных». Видно, как он их от всего сердца ненавидит, даже больше, чем всю советскую систему. А возможно он их в какой-то мере с системой отождествляет — меня зацепило словосочетание «брегет Эррио» в момент очередного описания «воровского кодекса чести», якобы не позволяющего им обижать врачей (святая профессия!). Почитал — оказывается, это история о том, как украли часы французского посла, и как советская милиция, не имея возможности найти вора, обратилась за помощью к блатным. Которые, движимые самым чистым советским патриотизмом, находят часы, возвращают их в карман незадачливому французу, а потом ещё и сами в тюрьму возвращаются (ми-ми-ми!). Действительно, сильная аналогия, но я тут же вспомнил другую историю — «М убийца». Где немецкие воры тоже сотрудничают с немецкой же полицией, но не от патриотизма, а из вполне понятных шкурных интересов. Там есть, конечно, фактор «мы же не звери, детей трогать!», но главное — «полиция нам проходу не даст, пока этот монстр на свободе». Я даже не знаю, какой вариант мне был бы менее противен.