![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
green_frОжидаемого «семейного эпоса на фоне проходящего XX века» я не получил. То есть, формально да, всё так и есть, но внимание автора совсем не на внешних событиях, а только на внутренних переживаниях, которые как-то связаны с этими внешними событиями, но очень-очень по касательной.
Зато вторая половина (две последние смерти) оказалась очень сильной. Возможно, конечно, чисто контекстуально, потому что я начинал читать её вчера утром, как раз в тот момент, когда мне позвонила Ю. сообщить о смерти Анютиной мамы. Я вышел из автобуса, вернулся домой, и в тот же день книгу и закончил. В таком контексте очень сложно не переносить читаемый текст на происходящее вокруг тебя, на собственные мысли. Концовка вообще душераздирающая. Герой умер, вскрыли его завещание: тело сжечь, прах развеять с его любимой горы. И вот они все прутся в эту гору с урной пепла, вдова героя слушает ворчание дочерей («папа и с того света нами руководит»), поддержку зятьёв («переезжайте жить к нам, зачем вам в пустом доме одной?»), а сама не может понять, ни как ей дальше жить, ни зачем. Потому что муж очень верно как-то сказал ей: помнишь, какой-то премьер-министр говорил про якобы манипулировавшего его президента «Lui c’est lui et moi c’est moi»? Так вот, moi c’est toi et toi c’est moi. Действительно, после какого-то уровня слияния ты перестаёшь рассматривать себя и свою вторую половинку как самостоятельных людей, а реально как два кусочка чего-то единого. Конечно, с собственной жизнью / интересами / свободой, но при этом настолько же уверенно рассчитывающие на второго, как на самого себя. Одним словом, вчера был достаточно тяжёлый день, мы все много плакали.
Во Франции на смерть родителя / родителя супруга полагается до 3 дней «отпуска», но мы, конечно, в Россию не поедем.
Возвращаясь к книге. Автор явно прётся с этимологии. Несколько раз в тексте книги — в тему или не в тему — разбирает какие-то слова. В частности «enfant» = «ребёнок», про прекрасную этимологию которого я тоже писал. Или вот, героя везут в больницу («hôpital»), и он внезапно читает своим родным лекцию о том, «hôpital», «hôte», «hostilité», «otage» и «hôtel» — однокоренные слова. И как красив французский язык, где «hôte» — это одновременно и «хозяин», и «гость». Совершенно не по сюжету, но такое ощущение, что автора просто распирало от необходимости поделиться с кем-то этой информацией.
Аналогично в комментариях в сносках. По сюжету упоминается персонаж, топящий за египетский след в монотеизме (я совсем недавно писал об этой веточке комплосферы), он вскользь упоминает Эхнатона — автор тут же вставляет сноску с годами правления (почему бы и нет?) и комментарием, что это конец XVIII династии, а там годы не до конца точно определены (ну вот кому здесь это нужно?).
Зато в другом месте автор без каких бы то ни было уточнений вываливает на читателя слово «péripatéticienne». По контексту — «проститутка». В словаре два смысла: 1. Философ, последователь учения Аристотеля. 2. Проститутка. В этом месте сложно не рассмеяться, да. Полез в исторический словарь: действительно, было в XIV веке слово «péripatétique», обозначало «кто любит разговаривать на ходу». В XV оно приобрело смысл с Аристотелем — видимо, тот тоже рассуждал на ходу. В XVII веке появилась форма «peripateticien» (с тем же смыслом). А в XIX веке студенты раскопали первоначальный смысл и распространили его на «всё, что делается на ходу». Женская же форма ограничилась смыслом «проститутка» (ссылка на упоминание у Бодлера). Я люблю наш исторический словарь!
В какой-то момент дочь героя спрашивает у него, как он в своё время понял, что он любит маму? Ну как-как... Понял! На словах не объяснить, но когда это происходит с тобой — у тебя нет никаких сомнений. Я в этом месте вспомнил, как ребёнком задавал в точности этот же вопрос своей маме. И как получил от неё в точности такой же ответ :-) А потом не без грусти подумал, что вот у меня мой сын ничего подобного не спрашивал. Прервалась цепочка передачи великой родительской мудрости.
Ещё красивая фраза из книги. Герой-атеист спорит с женой-католичкой об осмысленности надежд на загробную жизнь. Le chemin de vie est sans retour, à sens unique. Inutile de chercher à rattraper, à faire revivre ces moments définitivement disparus, volatilisés. Jean aurait dit que de plus ce sens unique n’est hélas pas unique et n’a pas de sens. Непереводимо.
Почитал про автора. Она написала эту книгу в 90 лет, умерла в 91 от Альцгеймера (у героя тоже был Альцгеймер, но он успел умереть от другого). -M- (достаточно известный во Франции певец, не уверен про заграницу) — это её внук. Опубликовала несколько десятков книг: романы, стихи, рассказы, пьесы.
