green_fr | LAAC Дюнкерка

Буквально на выходе из музея операции «Динамо», ещё один музей современного искусства (какой хороший город!). Всё это находится в парке, и прямо под открытым небом стоят какие-то скульптуры, но уже смеркалось, и я поспешил внутрь. Сфотографировал только вот эту работу Steve Abraham и Nicole Massager «Ce qu’il reste des champs de ruines naîtrons des champs de coquelicots», 2016-2019. Название странное. Общий смысл понятен: на полях руин цветут маки. Но структуру французской фразы я не понимаю — почему не «de ce qu’il reste...»? Вблизи маки не такие ми-ми-ми как издали, но в этом, наверное, и смысл. Они из стальных прутьев и бетона — напоминание о разрушенных городах.

Marinette Cueco, три варианта переплетения виноградовника, 2020-2021. Оказалось, что это какой-то вид вьющихся лиан. Я, если честно, на месте вспомнил то ли анекдот, то ли байку о том, как пауков кормили какими-то наркотиками, после чего они переставали плести красивые регулярные паутины, а «ударялись в психоделику» (ужасно не люблю, когда животным пытаются приписывать наши чувства).

На этаже выставка «Nous mourrons de n’être pas assez ridicules». Это вывернутая поговорка «le ridicule ne tue pas» — что-то вроде «не страшно показаться смешным», только с глаголом «умереть», типа «от этого не умирают». В вывернутой версии (это цитата французской феминистки 1970-х) получается «мы умрём оттого, что мы были недостаточно смешны». Тема выставки: как феминизм использовал юмор в искусстве для распространения своих идей.

Orlan, «Le Baiser de l’artiste souriant. Le distributeur automatique ou presque!» (почти автомат с поцелуями улыбающейся художницы), 1977. На «второй коже» надпись «Бросьте монетку в 5 франков для того, чтобы получить поцелуй художницы». Внизу прекрасный монетоприёмник треугольной формы.

Véronique Boudier, «Nu au Nutella» (наверное, по-русски так же звучало бы «обнажёнка со сгущёнкой»), 1996. Кошмар, конечно. Там на постели ещё и какие-то помидоры / виноград для большего натюрморта. Оставил нарочно немного фона — кураторы прекрасно поработали, сделали всё в тошнотворно-девочковых тонах.

Nicole Gravier, серия «Мифы и клише. Фотороманы», 1976-1979. О жанре фоторомана я узнал только во Франции, это как комиксы, только вместо рисунков фотографии. Обычно ассоциируется с чем-то совсем мыльным и дешёвым. Здесь подобрали какие-то клише из жизни домохозяйки, все мысли которой или о будущем муже, или о том, не бросит ли её муж нынешний. «Я варю кофе, в ожидании, когда Альберто проснётся». «Чтобы скрасить невыносимое одиночество длинных дней, я послушаю немного музыки» (и тут же под рукой коробка шоколада). «Что это? Ой, письмо!» И ещё с десяток таких кадров.

Она же, «Мифы и клише. Реклама», 1980. Как классно она сделала, буквально «примерить на себя» не рекламируемый лифчик, а рекламируемую вместе с этим лифчиком роль. Купи этот лифчик, и твой мужчина будет доволен! — а ты?

Nina Childress, «Красивая кукла Сильви, с косичками», 2023.
Evelyne Axell, «Месье Венера», 1970.

Penny Slinger, серия «Жених и невеста», 1973. Там было две фотографии, я оставил себе на память только одну, и теперь не знаю, то ли это «His portion», то ли «The first cut is the deepest». Оба названия подходят прекрасно.

Renate Bertlmann, «Невеста», 1974. Просто отлично! Ощущение порнографии при формальной пристойности. Ну и отсутствие головы (моё отражение там очень правильно получилось) — совершенно не нужного женского атрибута.

Anna Kutera, «Feminist painting», 1979. Тоже здорово. Не могу не отметить, что буквально на днях у нас на работе обсуждали олимпиаду, кёрлинг, ну и оттуда плавно перешли на врождённую женскую способность правильно держать метлу.

Raymonde Arcier, «Jeu de dames», 1971. Тут нужно понимать, что по-французски «шашки» — это «jeu de dames». Формально, конечно, там есть «дамки», ну и вообще «шахматная клеточка» по-французски будет «damier». Но буквальный перевод это всё же «игра женщин». Поэтому сшить чёрно-белую клетку их половых тряпок — это пять!

Кстати, недавний сериал про шахматистку назывался по-французски «Le jeu de la dame».

Annette Messager, «La femme et...», 1975. Судя по трём точкам, и по тексту на развороте («La femme et le monsieur sérieux») это книга с вариациями на тему того, что ещё можно нарисовать на голой женщине. Правильная книга, надо брать!

Guerilla Girls, «Женщина должна раздеться, чтобы попасть в музей?», 1989. Легендарная афиша. Как минимум для меня это был первый осознанный сигнал феминизма. Афиша, после которой лично я задумался, всё ли вообще «нормально» в окружающем меня мире? Я помню, что увидел её ещё в Москве, но совершенно не помню где именно. Какая-то пресса, наверное «Матадор», или что я тогда ещё читал такого около-культурного?

Irène Bouaziz, манифестация 8 марта 1980 года в Париже. На плакате написано «Когда я слышу приказ, я хватаюсь за пылесос». Это очевидная отсылка к приписываемой Геббельсу фразе про культуру и револьвер (вот здесь прекрасный разбор: Геббельс такого не говорил, это была фраза в фашистской пьесе, причём главный герой фашист пришёл от неё в шок, но в народе фраза прижилась).

Больше всего меня на этой фотографии удивило зеркальное отражение всего фона: надписи на витринах, номер дома на столбе и т.п. При том, что надпись не зеркальная. Как такое могло получиться, лично я не понимаю. Фотомонтаж? Но зачем? И почему такой топорный? Зеркально сделанная надпись? Но опять же, зачем? Для привлечения взгляда? Но текст явно рукописный — насколько реально было написать его зеркально?

Arman, «Чтобы больше никогда не было войны», 1980-1982, приписано «макет», видимо подразумевалось сделать огромную скульптуру из настоящих танков.