Музей памяти в Меце
Feb. 2nd, 2026 09:13 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
green_frПоследний день в Меце, поезд после обеда, я открыл карту города, запустил поиск по слову «музей», нашёл «La Maison Régionale de la Mémoire», со страничкой на сайте ассоциации Le Souvenir Français. Как бы всё прямо указывает на каких-то правых, ностальгирующих по былому величию империи. Но почему бы и нет, пошёл. Прихожу к открытию — там уже аперитив (10 утра): вино, чипсы, орешки. Подавляющее большинство празднующих в военной форме, остальные, судя по виду, сняли форму в момент отставки. Празднуют отправку в армию десятка местных парней (во Франции армия добровольная).
У вас тут музей? Конечно, заходите! Основная экспозиция оказалась на тему «malgré nous» (наверное, проще всего перевести «против нашей воли») — это термин про жителей аннексированных Германией в 1940 году территорий. Жители оккупированных территорий продолжали считаться французами, они могли, если хотели, записаться в немецкую армию, но могли и не воевать. В худшем случае их могли заставить работать на Рейх (то, что у нас называлось «угнать на работы» — у меня так в Германии дедушка с бабушкой познакомились). А жители Меца и окрестностей считали настоящими немецкими гражданами, т.е. в частности они подлежали военному призыву. И отношение «наших» (советской власти) к ним было соответствующее: угнанных на работы французов немедленно освобождали и возвращали во Францию, а вот этих солдат «против нашей воли» считали полноценными немецкими солдатами, то есть чуть ли не по определению военными преступниками.
Итак, история. Как и сейчас, сразу же после аннексии оккупанты берутся за школьное образование. Афиша Гитерюгенда с надписью «Лотарингская молодёжь узнаёт себя в Адольфе Гитлере». Основные тезисы: понятие долга и готовность к самопожертвованию (у меня в голове в этот момент зазвучало «к борьбе за дело... — всегда готовы!»). Любимые занятия: чтение (одобряю!), кино, пение маршей («если бы парни всей Земли...») и спорт. Успехом эта организация не пользуется, поэтому в августе 1942 её делают обязательной. Тогда же делают обязательной и воинскую службу.
В школах вводится аналог наших НВП — гражданская оборона, первая помощь раненым, эстафета и т.п. Про бросания гранаты и собирание автомата Калашникова в школах не пишут, но у нас было. Для юношей и девушек от 17 до 25 лет была RAD (Reichsarbeitsdienst) — полугодовая служба на благо родины (удивительно, но потом срок снизили до 3 месяцев — фашисты не только закручивали гайки!). Насколько я понимаю, это аналог наших субботников, только не пару дней в году, а хард-версия. На фотографии слева карточка RAD и почётная грамота с благодарностью за помощь трамвайному движению Берлина во время войны. На фотографии справа повестка 15-летнему школьнику помогать немецкой авиации (видимо, аналог нашего ДОСААФ, только без «Д»).
В 1942 году пропаганда отчиталась о достаточном уровне интеграции оккупированных территорий в Третий Рейх (считавшихся недостаточно немецкими выслали, оставшимся 2 года усиленно преподавали немецкий язык), а тут ещё и война с СССР покосила народ — началась агитация того, что сейчас назвали бы «контрактом с Министерством Обороны». Записавшимся в армию немедленно выдавали немецкое гражданство, всем остальным пообещали выдать через 10 лет, при условии хорошего поведения (это несколько не стыкуется с предыдущим стендом — я так понимаю, речь о разных статусах разных территорий, я не стал вдаваться, какой из французских департаментов под каким именно статусом проходил). С конца 1942 года (Сталинград) агитация стала настойчивее, упор на воспоминания о Первой мировой войне. В конце 1944 года призыв стал обязательным (от 16 до 60 лет). Понятно, что подавляющее большинство этих солдат было либо убито, либо попало в советский плен. В музее выставили несколько сувениров вернувшихся из плена: «немецкая миска с надписью по-русски» (интересно, что стало с Мустафой, почему он не успел дописать букву «А»?) и гильза от снаряда с выгравированной надписью (по-французски) «На память о России».
Слева — типичный набор документов местного парня: немецкая солдатская книжечка, немецкие же награды. Он сражался на русском фронте, 4 раза был ранен, в том числе в глаз и в горло, ему ампутировали ногу. Во время очередного лечения в госпитале Меца сбежал к партизанам, его поймали, он ещё раз сбежал. Последний документ — книжечка партизана. Во всех французских документах он проходит как Charles, в немецких — Karl. Всё как у нас: Александр и Олександр. Справа — уведомление о смерти другого парня, который «спас очаг родной семьи». Имеется в виду немецкий принцип коллективной ответственности, когда могли репрессировать всю семью отказавшегося воевать (примерный аналог нашего «член семьи врага народа»). Sworbe — это в Эстонии.
Фотография семьи, таким вот образом сосланной в лагерь куда-то в Германию.
Во время войны были, конечно же, и те, кто отказывался давать присягу и идти в армию. Были даже восстания, военные сопротивления. Достаточно очевидно их подавляли, зачинщиков расстреливали.
Это просто зачёт! Две листовки, подписанные «русские листовки с призывом дезертировать». Слева — действительно текст по-французски, призывающий валить. Справа же, насколько я понимаю, наоборот, фашистская пропаганда о том, как немецкие войска освободили украинское крестьянство от засилья большевиков, призывающая не только трудиться на благо новой родины, но и вступать в ряды её армии. Я сказал работнику музея, что у них неправильно подписаны экспонаты, он пообещал передать компетентным товарищам :-)
Витрина «сувениры из Тамбова, лагерь 188». Речь идёт вот об этом, созданном НКВД фильтрационном лагере (какие знакомые слова: сейчас Россия снова строит фильтрационные лагеря, мои мариупольские родственники через них проходили). Изначально для советских же солдат, попавших в плен. Затем и для иностранных солдат, в основном французов (с 1943 года французы настаивали на освобождении их сограждан, и для начала советские власти собрали их в одном месте). Кого в плен взяли, кто сам сдался (см. выше листовки с призывом дезертировать). Утверждается, что в лагере было порядка 18 000 французов, статистику смертности советские власти не вели, по оценкам историков от 6 000 до 10 000 французских солдат умерло в лагере 188 (по данным архивов более 2000 из них известны поимённо). У меня на работе коллега из Меца, он прекрасно знал о Тамбове, у него там дедушка сидел — дедушка выжил.
На предыдущей фотографии через стеклянное дно видна газета (Paris Match) с заголовком «Возвращение Жана даёт надежду 13 000 семьям Эльзаса и Лотарингии» — имеются в виду семьи солдат, всё ещё находившихся в плену. Газета за 10 февраля 1951 года. Справа (за ложкой) видна книжечка, выпущенная мелким городком (19 000 населения перед войной, пишут, что такие книжечки выпускались всеи городами). Там фотографии и информация о 64 солдатах этого города, забранных в немецкую армию, которые до сих пор не вернулись домой (1948 год). Книжечку напечатали непонятно, каким тиражом, но рассылали по вокзалам и мэриям в надежде, что кто-то кого-то узнает, даст информацию.
Рисунок Albert Thiam, как выглядели тамбовские бараки. Плотность — это не преувеличение, тут же в музее приводят директиву советских властей о количестве пленных, которых должен принимать лагерь — из расчёта 1 человек на 1-2м². Справа — как выглядели бараки снаружи.
Что удивительно, пишут французские кураторы музея французским посетителям! В этом лагере советские власти уделяли огромное внимание идеологии. У них были понятия «политинформация» и «политическая грамотность». Да что вы говорите! — ухмыляется советский школьник внутри меня. В конце 1943 из заключённых отобрали 28 самых надёжных — в основном тех, кто ещё до войны успел побывать в коммунистической партии. Отослали их на «высшие антифашистские курсы» в подмосковный Красногорск. К ним дважды приезжал Морис Торез — лидер французской компартии, живший тогда в Москве, — пообещал скорое освобождение. В мае-июле 1944 выпустили 1500 французов — через Тегеран, во французскую армию, где они успели повоевать «на правильной стороне». Но затем тишина. Шарль де Голль приезжает в СССР в декабре 1944. Он посещает Москву и Сталинград, но до Тамбова не доезжает, и в переговорах со Сталиным ни разу не упоминает французских военнопленных.
Перед тем, как выпустить 1500 французов, их заставили написать письма о том, как они относятся к Советскому Союзу. Несколько таких писем показано в музее, позволю себе привести здесь перевод одного из них. «Чего я не хочу никогда забыть, это того, что советский народ с каждым днём становится сильнее, и что мой отец, будучи секретарём компартии, может гордиться, я могу вас заверить уже сейчас, что он очень доволен тем, что его сын прожил 20 месяцев в СССР. Как только я вернусь во Францию, я буду ещё сильнее чем прежде агитировать в пользу этой демократической страны, особенно добиваясь искреннего и лояльного сближения между Советским Союзом и Францией». Конец, так сказать, цитаты.
Заключённые лагеря обязаны работать на советскую экономику. Их за фиксированную сумму «выкупают» у лагеря советские предприятия / колхозы, обещая при этом НКВД соблюдать нормы питания военнопленных. В лагере есть при этом библиотека (правда в ней только книги пропаганды — судя по фотографии, исключительно труды тов. Сталина) и спортивное поле (не пользуется успехом, заключённые постоянно голодны, им не до футбола). Лотарингские семинаристы организовали в лагере театр и хор — петь тоже сложно, но выжившие заключённые часто говорят, что выжили в частности благодаря хору, благодаря тому, что у них было какое-то занятие, какая-то цель в монотонном потоке дней. В бараках был упущенный во время обыска молитвенник — его передавали из рук в руки целый день, устраивали коллективные молитвы.
Списки французских военнопленных, умерших в лагере-188.
Пишут, что не только с восточного фронта медленно возвращали французских пленных — на западном фронте тоже устраивали проверки, чтобы отделить попавших в немецкую армию «против своей воли» от добровольно ушедших сражаться на славу Рейху. К тому же, задержку возвращения пленных из СССР можно оправдать надеждой на быстрое окончание войны — возить через Тегеран всё-таки было слишком дорого. Ещё вскользь упоминают сложности переговоров о судьбе советских военнопленных, не вдаваясь в подробности — наверное, имеются в виду освобождённые советские граждане, которые не хотели возвращаться на родину? Наконец, 29 июня 1945 подписывают договор о возвращении французских пленных, и с осени 1945 года они действительно массово едут домой. Постепенно поток становится меньше, но тем не менее, возвращаются из плена до 1955 года.
После войны отношение к этим солдатам было совсем неоднозначное. «Нет, ну конечно, мы всё понимаем. Да, их заставили. Но фактически они сражались? В кого они стреляли? Ну так а чё тогда?» Поэтому malgré nous пытались что-то доказывать, объяснять. Памятный диплом такого солдата с очевидным подчёркиванием, что он сражался «против своей воли».
Malgré-nous собирались в ассоциации, добиваясь признания их в качестве жертв войны. Франция уравняла их в правах с другими французскими военными в 1958 году. Германия признала из жертвами войны в 1981 году, Франция — в 2010. Флаг одного из подразделений ассоциации. Аж 4 надписи RF (République Française) выглядят, конечно, смешно.
Во втором зале — выставка рисунков André Muller, в основном про Лагерь-188, но он сидел и в Витебске, какие-то рисунки оттуда. Рисунки сделаны уже после войны, в 1967 году. Привожу с переводом французских надписей.
Зима 1944-1945. По дороге в сортир. Помните? (текст по-русски: «старк с’найш» — автор, видимо, хотел записать «старик, знаешь?») До 15-20 походов в сутки.
Тамбов зимой.
Сауна: каждый берёт деревянное корыто. Бритьё головы.
Тамбов. Эльзасские работники на торфорезке. «Давай, давай!» Гравюра по рассказам работавших там.
Дневное удовлетворение. Раздача порции хлеба (khleb).
На кухне французов. Резка капусты (kapousta).
Медосмотр. Отбор «годных» для работы (мало кто из них был по-настоящему годен) докторшей X. Не болен! Может работать! (русский текст передан неправильно, просто набор слов: «Больной! Не надо... Ничего...»)
Дорога в плен. «Направо! Давай!» «Фрицы! Давай быстро! Поехали!»
Лагерь Витебска, ноябрь 1944. «Сколько работников?» — «63 французов, товарищ доктор!» Внизу подписаны персонажи первого плана, слева направо: Йосиф, старший лагеря, переводчик, немец, 63 француза были под его начальством. Доктор по кличке «Локомотив-фюрер». Жена майора. Часовой. 7 утра, французов распределяют на работу: рубить лес, стирать, собирать мёртвых, des cordoniers (сложно понять, чем именно они там занимались), носить воду на кухню. К лету 1945 года осталось 35 выживших.
Лагерь Витебска, зима 1944-1945 (во время царствования тифа). Из 2800 заключённых (из разных стран) умерло 2000. Тиф! Погрузка для перевозки в братскую могилу товарищей, умерших ночью в 13 бараке.
Ещё один зал про историю этой ассоциации. Создана ещё в 1887 году, цель — хранить память о погибших французских солдатах. Пишут, что в ассоциации более 200 000 членов. Чинят памятники, ухаживают за кладбищами, копаются в архивах.
У вас тут музей? Конечно, заходите! Основная экспозиция оказалась на тему «malgré nous» (наверное, проще всего перевести «против нашей воли») — это термин про жителей аннексированных Германией в 1940 году территорий. Жители оккупированных территорий продолжали считаться французами, они могли, если хотели, записаться в немецкую армию, но могли и не воевать. В худшем случае их могли заставить работать на Рейх (то, что у нас называлось «угнать на работы» — у меня так в Германии дедушка с бабушкой познакомились). А жители Меца и окрестностей считали настоящими немецкими гражданами, т.е. в частности они подлежали военному призыву. И отношение «наших» (советской власти) к ним было соответствующее: угнанных на работы французов немедленно освобождали и возвращали во Францию, а вот этих солдат «против нашей воли» считали полноценными немецкими солдатами, то есть чуть ли не по определению военными преступниками.
Итак, история. Как и сейчас, сразу же после аннексии оккупанты берутся за школьное образование. Афиша Гитерюгенда с надписью «Лотарингская молодёжь узнаёт себя в Адольфе Гитлере». Основные тезисы: понятие долга и готовность к самопожертвованию (у меня в голове в этот момент зазвучало «к борьбе за дело... — всегда готовы!»). Любимые занятия: чтение (одобряю!), кино, пение маршей («если бы парни всей Земли...») и спорт. Успехом эта организация не пользуется, поэтому в августе 1942 её делают обязательной. Тогда же делают обязательной и воинскую службу.
В школах вводится аналог наших НВП — гражданская оборона, первая помощь раненым, эстафета и т.п. Про бросания гранаты и собирание автомата Калашникова в школах не пишут, но у нас было. Для юношей и девушек от 17 до 25 лет была RAD (Reichsarbeitsdienst) — полугодовая служба на благо родины (удивительно, но потом срок снизили до 3 месяцев — фашисты не только закручивали гайки!). Насколько я понимаю, это аналог наших субботников, только не пару дней в году, а хард-версия. На фотографии слева карточка RAD и почётная грамота с благодарностью за помощь трамвайному движению Берлина во время войны. На фотографии справа повестка 15-летнему школьнику помогать немецкой авиации (видимо, аналог нашего ДОСААФ, только без «Д»).
В 1942 году пропаганда отчиталась о достаточном уровне интеграции оккупированных территорий в Третий Рейх (считавшихся недостаточно немецкими выслали, оставшимся 2 года усиленно преподавали немецкий язык), а тут ещё и война с СССР покосила народ — началась агитация того, что сейчас назвали бы «контрактом с Министерством Обороны». Записавшимся в армию немедленно выдавали немецкое гражданство, всем остальным пообещали выдать через 10 лет, при условии хорошего поведения (это несколько не стыкуется с предыдущим стендом — я так понимаю, речь о разных статусах разных территорий, я не стал вдаваться, какой из французских департаментов под каким именно статусом проходил). С конца 1942 года (Сталинград) агитация стала настойчивее, упор на воспоминания о Первой мировой войне. В конце 1944 года призыв стал обязательным (от 16 до 60 лет). Понятно, что подавляющее большинство этих солдат было либо убито, либо попало в советский плен. В музее выставили несколько сувениров вернувшихся из плена: «немецкая миска с надписью по-русски» (интересно, что стало с Мустафой, почему он не успел дописать букву «А»?) и гильза от снаряда с выгравированной надписью (по-французски) «На память о России».
Слева — типичный набор документов местного парня: немецкая солдатская книжечка, немецкие же награды. Он сражался на русском фронте, 4 раза был ранен, в том числе в глаз и в горло, ему ампутировали ногу. Во время очередного лечения в госпитале Меца сбежал к партизанам, его поймали, он ещё раз сбежал. Последний документ — книжечка партизана. Во всех французских документах он проходит как Charles, в немецких — Karl. Всё как у нас: Александр и Олександр. Справа — уведомление о смерти другого парня, который «спас очаг родной семьи». Имеется в виду немецкий принцип коллективной ответственности, когда могли репрессировать всю семью отказавшегося воевать (примерный аналог нашего «член семьи врага народа»). Sworbe — это в Эстонии.
Фотография семьи, таким вот образом сосланной в лагерь куда-то в Германию.
Во время войны были, конечно же, и те, кто отказывался давать присягу и идти в армию. Были даже восстания, военные сопротивления. Достаточно очевидно их подавляли, зачинщиков расстреливали.
Это просто зачёт! Две листовки, подписанные «русские листовки с призывом дезертировать». Слева — действительно текст по-французски, призывающий валить. Справа же, насколько я понимаю, наоборот, фашистская пропаганда о том, как немецкие войска освободили украинское крестьянство от засилья большевиков, призывающая не только трудиться на благо новой родины, но и вступать в ряды её армии. Я сказал работнику музея, что у них неправильно подписаны экспонаты, он пообещал передать компетентным товарищам :-)
Витрина «сувениры из Тамбова, лагерь 188». Речь идёт вот об этом, созданном НКВД фильтрационном лагере (какие знакомые слова: сейчас Россия снова строит фильтрационные лагеря, мои мариупольские родственники через них проходили). Изначально для советских же солдат, попавших в плен. Затем и для иностранных солдат, в основном французов (с 1943 года французы настаивали на освобождении их сограждан, и для начала советские власти собрали их в одном месте). Кого в плен взяли, кто сам сдался (см. выше листовки с призывом дезертировать). Утверждается, что в лагере было порядка 18 000 французов, статистику смертности советские власти не вели, по оценкам историков от 6 000 до 10 000 французских солдат умерло в лагере 188 (по данным архивов более 2000 из них известны поимённо). У меня на работе коллега из Меца, он прекрасно знал о Тамбове, у него там дедушка сидел — дедушка выжил.
На предыдущей фотографии через стеклянное дно видна газета (Paris Match) с заголовком «Возвращение Жана даёт надежду 13 000 семьям Эльзаса и Лотарингии» — имеются в виду семьи солдат, всё ещё находившихся в плену. Газета за 10 февраля 1951 года. Справа (за ложкой) видна книжечка, выпущенная мелким городком (19 000 населения перед войной, пишут, что такие книжечки выпускались всеи городами). Там фотографии и информация о 64 солдатах этого города, забранных в немецкую армию, которые до сих пор не вернулись домой (1948 год). Книжечку напечатали непонятно, каким тиражом, но рассылали по вокзалам и мэриям в надежде, что кто-то кого-то узнает, даст информацию.
Рисунок Albert Thiam, как выглядели тамбовские бараки. Плотность — это не преувеличение, тут же в музее приводят директиву советских властей о количестве пленных, которых должен принимать лагерь — из расчёта 1 человек на 1-2м². Справа — как выглядели бараки снаружи.
Что удивительно, пишут французские кураторы музея французским посетителям! В этом лагере советские власти уделяли огромное внимание идеологии. У них были понятия «политинформация» и «политическая грамотность». Да что вы говорите! — ухмыляется советский школьник внутри меня. В конце 1943 из заключённых отобрали 28 самых надёжных — в основном тех, кто ещё до войны успел побывать в коммунистической партии. Отослали их на «высшие антифашистские курсы» в подмосковный Красногорск. К ним дважды приезжал Морис Торез — лидер французской компартии, живший тогда в Москве, — пообещал скорое освобождение. В мае-июле 1944 выпустили 1500 французов — через Тегеран, во французскую армию, где они успели повоевать «на правильной стороне». Но затем тишина. Шарль де Голль приезжает в СССР в декабре 1944. Он посещает Москву и Сталинград, но до Тамбова не доезжает, и в переговорах со Сталиным ни разу не упоминает французских военнопленных.
Перед тем, как выпустить 1500 французов, их заставили написать письма о том, как они относятся к Советскому Союзу. Несколько таких писем показано в музее, позволю себе привести здесь перевод одного из них. «Чего я не хочу никогда забыть, это того, что советский народ с каждым днём становится сильнее, и что мой отец, будучи секретарём компартии, может гордиться, я могу вас заверить уже сейчас, что он очень доволен тем, что его сын прожил 20 месяцев в СССР. Как только я вернусь во Францию, я буду ещё сильнее чем прежде агитировать в пользу этой демократической страны, особенно добиваясь искреннего и лояльного сближения между Советским Союзом и Францией». Конец, так сказать, цитаты.
Заключённые лагеря обязаны работать на советскую экономику. Их за фиксированную сумму «выкупают» у лагеря советские предприятия / колхозы, обещая при этом НКВД соблюдать нормы питания военнопленных. В лагере есть при этом библиотека (правда в ней только книги пропаганды — судя по фотографии, исключительно труды тов. Сталина) и спортивное поле (не пользуется успехом, заключённые постоянно голодны, им не до футбола). Лотарингские семинаристы организовали в лагере театр и хор — петь тоже сложно, но выжившие заключённые часто говорят, что выжили в частности благодаря хору, благодаря тому, что у них было какое-то занятие, какая-то цель в монотонном потоке дней. В бараках был упущенный во время обыска молитвенник — его передавали из рук в руки целый день, устраивали коллективные молитвы.
Списки французских военнопленных, умерших в лагере-188.
Пишут, что не только с восточного фронта медленно возвращали французских пленных — на западном фронте тоже устраивали проверки, чтобы отделить попавших в немецкую армию «против своей воли» от добровольно ушедших сражаться на славу Рейху. К тому же, задержку возвращения пленных из СССР можно оправдать надеждой на быстрое окончание войны — возить через Тегеран всё-таки было слишком дорого. Ещё вскользь упоминают сложности переговоров о судьбе советских военнопленных, не вдаваясь в подробности — наверное, имеются в виду освобождённые советские граждане, которые не хотели возвращаться на родину? Наконец, 29 июня 1945 подписывают договор о возвращении французских пленных, и с осени 1945 года они действительно массово едут домой. Постепенно поток становится меньше, но тем не менее, возвращаются из плена до 1955 года.
После войны отношение к этим солдатам было совсем неоднозначное. «Нет, ну конечно, мы всё понимаем. Да, их заставили. Но фактически они сражались? В кого они стреляли? Ну так а чё тогда?» Поэтому malgré nous пытались что-то доказывать, объяснять. Памятный диплом такого солдата с очевидным подчёркиванием, что он сражался «против своей воли».
Malgré-nous собирались в ассоциации, добиваясь признания их в качестве жертв войны. Франция уравняла их в правах с другими французскими военными в 1958 году. Германия признала из жертвами войны в 1981 году, Франция — в 2010. Флаг одного из подразделений ассоциации. Аж 4 надписи RF (République Française) выглядят, конечно, смешно.
Во втором зале — выставка рисунков André Muller, в основном про Лагерь-188, но он сидел и в Витебске, какие-то рисунки оттуда. Рисунки сделаны уже после войны, в 1967 году. Привожу с переводом французских надписей.
Зима 1944-1945. По дороге в сортир. Помните? (текст по-русски: «старк с’найш» — автор, видимо, хотел записать «старик, знаешь?») До 15-20 походов в сутки.
Тамбов зимой.
Сауна: каждый берёт деревянное корыто. Бритьё головы.
Тамбов. Эльзасские работники на торфорезке. «Давай, давай!» Гравюра по рассказам работавших там.
Дневное удовлетворение. Раздача порции хлеба (khleb).
На кухне французов. Резка капусты (kapousta).
Медосмотр. Отбор «годных» для работы (мало кто из них был по-настоящему годен) докторшей X. Не болен! Может работать! (русский текст передан неправильно, просто набор слов: «Больной! Не надо... Ничего...»)
Дорога в плен. «Направо! Давай!» «Фрицы! Давай быстро! Поехали!»
Лагерь Витебска, ноябрь 1944. «Сколько работников?» — «63 французов, товарищ доктор!» Внизу подписаны персонажи первого плана, слева направо: Йосиф, старший лагеря, переводчик, немец, 63 француза были под его начальством. Доктор по кличке «Локомотив-фюрер». Жена майора. Часовой. 7 утра, французов распределяют на работу: рубить лес, стирать, собирать мёртвых, des cordoniers (сложно понять, чем именно они там занимались), носить воду на кухню. К лету 1945 года осталось 35 выживших.
Лагерь Витебска, зима 1944-1945 (во время царствования тифа). Из 2800 заключённых (из разных стран) умерло 2000. Тиф! Погрузка для перевозки в братскую могилу товарищей, умерших ночью в 13 бараке.
Ещё один зал про историю этой ассоциации. Создана ещё в 1887 году, цель — хранить память о погибших французских солдатах. Пишут, что в ассоциации более 200 000 членов. Чинят памятники, ухаживают за кладбищами, копаются в архивах.
no subject
Date: 2026-02-02 09:28 am (UTC)хм.. про голодомор не слыхали? Вики не помогает?
no subject
Date: 2026-02-02 01:06 pm (UTC)no subject
Date: 2026-02-02 01:48 pm (UTC)То что и нем. администрации не удалось создать "процветания" У. это-- другой разговор. Но они пытались всячески поощрять частную инициативу. Про это можно прочесть в "бронированных медведях", прЕкольно !
no subject
Date: 2026-02-02 03:00 pm (UTC)no subject
Date: 2026-02-02 09:52 am (UTC)Вариант:
ЗЭКА: Больной! Не надо...
ВРАЧ: Ничего.
no subject
Date: 2026-02-02 01:08 pm (UTC)no subject
Date: 2026-02-02 12:53 pm (UTC)А про лагерь для них есть очень хорошая книжка воспоминаний Charles Mitschi (https://www.amazon.fr/Tambov-Chronique-captivit%C3%A9-Charles-Mitschi/dp/2846290415), Она есть на русском (https://www.labirint.ru/books/506045/)
no subject
Date: 2026-02-02 01:10 pm (UTC)no subject
Date: 2026-02-02 02:29 pm (UTC)no subject
Date: 2026-02-02 03:00 pm (UTC)no subject
Date: 2026-02-02 03:28 pm (UTC)Да... свирепо это всё. И хрен знает, повторится или нет. Раньше думали, что нет.
no subject
Date: 2026-02-02 03:44 pm (UTC)