green_fr | Мюнхенская Пинакотека

Выйдя из Египетского музея, понял, что у меня есть ещё целый час свободного времени перед поездом. Выбор был: спокойно пообедать и сесть на поезд, или зайти ещё в какой-то музей, а в поезде купить бутерброд. По заголовку поста понятно, что я выбрал. В итоге обошёлся даже без бутерброда — я давно заметил, что подавляющее большинство моей еды, это какие-то попытки зажрать стресс. Когда всё хорошо, можно вообще практически без еды обходиться (проверял максимум неделю, на долгих дистанциях должно перестать работать).

Shuju Mikai, без названия, 1965. Выглядит как ASCII-art из детства, только в эпоху Unicode (откровенно экзотические символы) с LaTeX (клеточки не обязательно выровнены параллельно общей рамке). Что-то мне подсказывает, что этот мой комплимент серьёзно оскорбил бы художника :-)

Magdalena Jetelová, Iceland Project, 1992. Здесь у меня, конечно, сразу же ассоциация с Франциско Инфанте (пересмотрел старые посты — всё-таки, это была самая лучшая выставка!). Здесь другая техника и чуть больше политики. Про технику, если честно, я не понял — видно, что это не просто краска по земле, и кураторы пишут о «лазерном луче», но я не представляю, как им можно было «нарисовать» такие линии. Тем более в 1992 году, когда ты не мог просто запустить дрон с лазером и программой, а на земле поставить фотоаппарат с длинной выдержкой. Политика в месседже — абсурдность всяческих границ. В данном случае художница прорисовала границу Срединно-Атлантического хребта. Мы все знаем о его существовании, но нам же всем кажется странной воспринимать его как политическую границу чего бы то ни было (конкретные выводы делать предлагается самим зрителям).

Peter Doig, «Metropolitain (House of Pictures)», 2004. Напоминает обложку Chris Ware для The New Yorker, где родители снимают детский спектакль, и у каждого в телефоне виден только его ребёнок. Здесь менее жестокая версия — художник смотрит на мир и видит разнообразие возможных картин. По крайней мере, это у меня такая интерпретация — кураторы написали с обратной точки зрения, для них центральная фигура это не художник на природе, а посетитель в музее. Потом они переходят от музея (дома картин) к нашей голове, где воспоминания реальных событий точно так же нарезаны и сфокусированы на том, что нам показалось важным запомнить.

Jannis Kounellis, без названия, 1960. Такое ощущение, что художник хотел написать какую-то формулу, но из математики помнил только, что «там всегда непонятные символы со стрелочками». Примерно как анонимный художник в нашей донецкой школе, решивший отразить её физико-математическую натуру и выдавший в логотипе формулу «Sin=(a-b)²(a+b)²mg».

Йозеф Бойс, работа с показавшимся странным названием, 1974. По-немецки это «Telephon S--------Ǝ». По-английски (таблички в музее продублированы) «Telephone T--------Я». Телефон — понятно, мы все в детстве делали такие телефоны из ниток и спичечных коробков (следующие поколения использовали стаканчики из-под йогурта). Но что это за буквы (немецкий вариант написан прямо на одной из банок)? Тот факт, что в английском варианте буквы другие, наводит на мысль, что в них есть какой-то переводимый с языка на язык смысл. Полез искать на сайт музея. Количество тире явно смысла не несёт, потому там их меньше, то есть, это просто символическое представление верёвочки. А буквы оказались от «Sender / Empfänger» (в английской версии «Transmitter / Receiver»).

Rosemarie Trockel, «Прямая линия с потусторонним миром», 1988. Просто классная смесь эзотерики (мы в детстве таким тоже занимались, крутили столы) с индустриальным дизайном. Анти-стим-панк.

Сальвадор Дали, «Апофеоз Гомера (дневной сон Галы)», 1944/45. Так классно видеть картины Дали, которых не было в моих детских альбомах, но которые тем не менее абсолютно безошибочно атрибутируются :-)

Alexej von Jawlensky, «Абстрактная голова», 1923. Понятно, что у нас мозг заточен на то, чтобы видеть лица повсюду (парейдолия). Но всё равно классно же, когда лицо возникает реально из точки-точки-запятой.
Справа Florence Henri, автопортрет, 1928. Тоже, очень просто сделано, и очень эффектно.

Слева Де Кирико, автопортрет, 1920. Не могу проходить мимо его картин, просто вот «мой художник». Аналогично с Джино Северини — справа его «Пластический синтез идеи „Война“», 1915.