green_fr | Новая Третьяковка — социалистический реализм

А это вообще искусство нашего детства. Идеологически правильные, на крайний случай — нейтральные. Это картины, «чтобы было понятно без подписи». Художники из этого поста быстрее получали «заслуженных» и чаще доживали до спокойной смерти в постели.

Борис Яковлев, «Транспорт налаживается», 1923 (советский импрессионизм, если бы не название — можно было бы принять за картину из Орсэ) и «Советские консервы», 1939 — наш советский ответ буржуазному натюрморту «после охоты»:

Николай Терпсихоров, «Первый лозунг», 1924 — картина напомнила про май 1968 года в Париже, когда студенты-художники резко оказались востребованными для того, чтобы рисовать плакаты и листовки. Так и здесь, смысл картины — интеллигенция на службе революции.

Виктор Перельман, «Рабкор», 1925 — в той же области «стыка пролетариев с интеллигенцией», но с другого направления:

Сергей Лучишкин, «Трубы», 1925 — обратите внимание на пацана между барабанщиком и знаменосцем. Такое ощущение, что это японский барабанщик!

Уивительный художник. Практически одновременно с прекрасной и минималистической картиной «Шар улетел», 1926 — он рисует чуть ли не китайскую пропаганду: «Праздник книги. Тверской бульвар», 1927.

Его же грандиозная серия «Спартакиада народов СССР», 1932: «Пловчиха», «Карнавал на Москве-реке», «Физкультурный парад в Парке культуры им. М. Горького», «Массовый праздник на Ленинских горах» (обратите внимание на чисто корейское построение в форме гигантского серпа и молота на фоне), «Иностранные гости».

Фёдор Богородский, «Беспризорные пацаны», 1926. Тоже тема откуда-то с подкорочки — о беспризорниках. Удивительно, кстати, как быстро множество людей из нашего поколения перешли от интуитивного понимания сложности проблемы в теории (ребёнок-преступник, просто так наказать его — не решение: его посадишь — он выйдет и продолжит воровать, пока ты — взрослый, государство — не создашь ему более глобальное решение), перешли к радикальному упрощению того же вопроса на практике (нужно срочно снижать возраст уголовной ответственности, расширять тюрьмы, а все те, кто говорит об ответственности общества за малолетних преступников — тупые леваки, они в гроб нас всех вгонят).

Георгий Ряжский, «Делегатка», 1927 и «Председательница», 1928 — легко узнаваемый стиль. Это его «автопортрет» в шубе мы видели в Бергамо:

Юрий Пименов, чуть ли не мультяшные, но отличные «Даёшь тяжёлую индустрию», 1927 и «Девушки с мячом», 1929:

Его же «Антиимпериалистический митинг в Нью-Йорке», 1931 и «Солдаты переходят на сторону революции», 1933 — удивительное ощущение современности картин. Как будто это не искренняя пропаганда коммунизма 1930-х годов, а современный стёб над нею же.

Он же, «Новая Москва», 1937. Эту картину выбрал Парфёнов для иллюстрации статьи в «Намедни 1930-е» — не помню точного названия, о том, как хорошо стало житься в Советской России (особенно если не смотреть вокруг себя, а слушать радио). Он там достаточно подробно разбирает попавшие в кадр здания (как на подбор — классика сталинской архитектуры) и автомобили (вся линейка Форда, перевезенная к тому времени на ГАЗ). А Википедия отмечает две гвоздички на лобовом стекле — советский гламур:

Александр Моравов, «В волостном ЗАГСе», 1928 — гораздо более искренняя картина примерно на ту же тему — жить стало лучше, жить стало веселее!

Исаак Бродский, «В.И. Ленин в Смольном», 1930 — а это на самом наша Джоконда. По уровню узнаваемости, по ощущениям «что-то родное, наше, моё». Возле неё фотографировались просто все посетители музея, без исключения. И наш Марсель Дюшан вместо усов Джоконде пририсовывает «привидение с мотором» креслу слева (видно, например, здесь):

Александр Лабас, «Электрификация в новом районе», 1930 и «Первый советский дирижабль», 1931. Электрификацию как основополагающую часть советской власти мы все учили в школе. А для меня картина слева — это ещё и отсылка к рассказам папы о том, как в их деревню провели электричество. Сначала просто столбы и провода к председательскому дому. Потом председатель раздобыл где-то лампочку — все немедленно поняли смысл ~~советской власти~~ электричества, и очень скоро от председательского дома потянулись «удлинители» ко всем остальным домам деревни. Ещё через некоторое время снова приехали электрики, объяснили мужикам понятие счётчика и стоимость электричества :-)
А романтика дирижаблей — несмотря на заброшенность технологии — дошла и до нас. В Долгопрудном была Дирижабельная улица, и всё время моей учёбы там этот факт грел мою душу.

Он же, «В полёте», 1935 — а это скорее мамин рассказ о том, как они с друзьями ходили в парк культуры прыгать с парашютом. Не с самолёта, конечно, а с вышки, но всё равно, меня это до сих пор впечатляет. Ну и вся эта романтика — только в полёте живут самолёты — тоже до нас прекрасно дошла.

Николай Денисовский, из серии «Добыча золота», «Разработка карьера старателями. прииск „Сомнительный“», 1930. После такого названия картины у меня сразу в голове всплывает Шаламов — ну да, знаем мы это золото. Но нет, это не откровенный ГУЛаг, это почти приличный прииск: 40% — раскулаченные спецпоселенцы, остальные — вольнонаёмные.

Александр Герасимов, «И.В. Сталин и К.Е. Ворошилов в Кремле», 1938 — когда я говорил, что все художники этого поста благополучно умерли в собственной постели, будучи народными артистами, я как-то не подумал о варианте Герасимова: любимый художник Сталина (по нему очень красиво проехался всё тот же Парфёнов во второй серии «Глаза божьего»), имевший до 1953 года все возможные титулы и награды, которого после смерти вождя выкинули сразу со всех постов, а все его картины — из музеев.

Аркадий Пластов, «Фашист пролетел», 1942 (была во всех учебниках — интересно, автор осознанно отсылает названием к «Грачи прилетели»?) и его же «Весна», 1954 (какая попса, хоть сейчас на обложку рок-альбома!):

Павел Корин, патриотический триптих «Северная баллада», 1943, «Александр Невский», 1942 (фильм Эйзенштейна вышел в том же году — да, мы можем победить тевтонцев!), «Старинный сказ», 1943:

Александр Лактионов, «Письмо с фронта», 1947 и Фёдор Решетников, «Прибыл на каникулы», 1948 — ещё две «картины из какого-то учебника». Обратите внимание на шикарный пол у Лактионова! А про Решетникова Википедия пишет, что открытка с репродукцией «Прибыл на каникулы» была самой массовой в СССР — 13 миллионов экземпляров. Может быть, я погорячился с «нашей Джокондой»...

Семён Чуйков, «Дочь Советской Киргизии», 1948 (ещё один «учебник») и Владимир Васильев, «Демобилизованная», 1949 — простая композиция, но прямо за сердце берёт:

Татьяна Яблонская, «Хлеб», 1949 — жить всё ещё весело! Справа она же, «Вечер. Старая Флоренция», 1973 — интересно, что она там могла делать в 1970-х? Судя по биографии художницы, в конце 1960-х её за критику партии сняли со всех должностей. Затем достаточно скоро восстановили (посадили того, кто снимал её), но всё равно, чтобы после этого выпускать во Флоренцию?

Интересно, то ли картин 1950-х нет в музее (нет в природе?), то ли мне они совсем не понравились. Но прыгаем сразу в 1960-е: Владимир Стожаров, «Шотова гора», 1964 — картина всё ещё светится оптимизмом, но жить в этой деревне уже не хочется:

Ирина Шевандронова, «За шахматами», 1965. Увидел картину и на автомате начал ворчать: «когда-нибудь эти художники научатся считать до 8»? А потом подумал, что, наверное, со стороны я выгляжу так же смешно, как люди, возмущающиеся чернокожим актёром в постановке Шекспира (прочитал недавно флейм на тему «Гамлета» с Камбербэтч: всё было не так!! не было негров в Дании! и вообще, как может у белого Полония быть чёрный сын? — при этом тот факт, что Камбербэтч не датчанин, искателей исторической достоверности не смущает). Но да, мне сложно воспринимать искажение шахматной доски без какой-то видимой причины:

Гелий Коржев (прекрасное имя художника, родился в 1925 году), «Тревога», 1965-1968 и «Ночной звонок», 1993-1995 — автор пережил СССР, но соц-реализм остался:

Он же, «Маруся», 1983-1989 — явная отсылка к «Зеркалу» Тарковского:

Что самое удивительное в работах Гелия Коржева — это их количество. В Третьяковке есть огромный зал, в котором выставлено около сотни его работ. Я долго не мог понять, в чём фишка, как я мог не слышать о настолько великом авторе (и почему мне нравятся очень редкие его работы), пока не наткнулся на стенке музея на текст о роли Коржева в русском искусстве, в конце которого стояла благодарность меценату, Владимиру Некрасову, в 2017 году передавшему галерее всё это, впридачу с мешком денег на ремонт. Ок.

В соседнем зале мне выпала возможность увидеть собственно Владимира Некрасова — два его портрета Натальи Нестеровой были подарены музею им же:

В рамках реабилитации Натальи Нестеровой — рядом висела ещё одна, существенно больше мне понравившаяся картина, «Четверо на море», 2003:

Андрей Тутунов, «С ночной смены», 1965 (он явно видел картины Ван Гога) и «Воскресный день в Суздале», 1968:

В Париже почему-то очень много Тутунова. Реклама на каждой парикмахерской, такое ощущение — что в маленьких галереях постоянно проходят какие-то его выставки. Но, похоже, это не Андрей, а Сергей Тутунов, его брат. Сергея в Третьяковке я не увидел, а вот Андрея Тутунова картины мне вполне понравились. Как будто это не его Суздаль, а мой родной Донецк. «Вечер на Переяславской улице», 1970:

«Новый Суздаль. Трудовые резервы», 1970 — это место даже «узнаётся», практически ДК за Заперевальной :-)

Виктор Попков, «Хороший человек была бабка Анисья», 1971-1973. Отличная просто девушка на картине слева. Столько сказано одной только позой.
Сам художник относительно успешно работал в СССР, а погиб просто глупо: подошёл к инкассаторской машиной с просьбой подвезти его, за что инкассатор — следуя служебной инструкции — немедленно застрелил его.

Айли Винт, «Северный Ледовитый океан», 1981 — а это вот вообще «мой» индастриал. И море, и корабль, и ЛиАЗы.

Flat | Top-Level Comments Only

From:

birdwatcher.livejournal.com

Оба твои решения одинако левацкие - что посадить всех беспризорникив тюрьмы, что создать им глобальные условия (читай -посадить в колонии Макаренко). Нет причины противопоставлять их друг другу.

From:

Новая Третьяковка — социалистический реализм

Page Summary

Style Credit

Expand Cut Tags