Сто лекций с Дмитрием Быковым — 1939
Oct. 13th, 2017 10:23 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
green_frЛекция 1939 года про роман «Софья Петровна» Лидии Чуковской. Очень хороший роман.
Начинается достаточно скучно, и это, кажется, сделано нарочно. Главная героиня (лично мне) откровенно неприятна, в ней такой откровенно советский снобизм.
Ужас. Ужас-ужас. И вот это «с достоинством, немногословно». И «захлопывала окошечко, не пускаясь в разговоры». И, конечно же, самая аккуратная сектретарша для бумаг директора.
Встретившись с самим директором, Софья Петровна оценивающе описывает его:
И снова вот это «хорошего роста» — я не знаю, это сама автор такая, и она неосознанно перенесла на героиню свои черты, либо нарочно сделала её настолько неприятной. Да и не важно, по-хорошему. История начинается с того, как этой вот героине хорошо живётся при советской власти. Она не сказать, что всё понимает и одобряет; она ещё больше — она и есть эта самая советская власть, её база. Она сидит на политинформации, слушает про какого-то неизвестного ей Тельмана:
А потом начались аресты. У Софьи Петровны есть смысл жизни, любимый сын Коля — такой же раздражающий меня типаж «инфантильной бабочки», как Сонечка, только его мужской вариант: я ничего не умею делать, я не от этого мира, зато я мужик / кормлю семью, любите меня, штопайте мои носки, можете не благодарить меня за то, что я такой. И вот этого Колю арестовывают. А дальше нужно читать. Это очень сильно. Это прямой репортаж, документальное свидетельство из ада, из его филиала на земле.
Интересная подробность составления списков. Дело в том, что арестованных очень много, приём родственников ведётся «по буквам», но организовывать очередь родственникам врагов народа не входит в круг интересов арестовавших. Поэтому очередь организуется спонтанно — какие-то люди записывают в какие-то тетради и говорят каждому его номер. Но и это терпеть тоже не входит в интересы советской власти — запись ведётся в тайную, проходят постоянные облавы, тетради забирают (вот кто может объяснить, зачем? кроме как для террора, в его самом примитивном смысле), составителя очередей уводят.
Каюсь, в этот момент я про себя воскликнул — блин, и этим людям мы советовали, как повесить в консульстве аппарат с номерками :-)
Ощущение полного бессилия перед системой очевидным образом вызывает мысли о модной ныне теме — если бы все арестованные не шли покорно за НКВД-шниками, если бы хотя бы каждый десятый сопротивлялся / отстреливался, если бы НКВД-шники знали, что за каждой дверью их может ждать пуля — может быть Большой Террор прошёл бы как-то по-другому. Но читаешь вот такую книгу и понимаешь, что нет, ничего не изменилось бы. Потому что арестовывали простые парни, искренне верившие, что они арестовывают если не врага народа, то как минимум подозреваемого. И что система правосудия разберётся, невиновных у нас не сажают. Сама Софья Петровна — прекрасный тому пример: она «знает», конечно же, что её сын ни при чём, но её постоянно гложет мысль — почему же тогда его арестовали? Ведь не просто же так? А раз он не виноват — значит это его друг его подставил! Ну или с женщиной связался — от них тоже, знаете ли, нечего хорошего ждать. И в очереди она чувствует себя особняком — я тут временно (она даже не слышит этой усмешки — «все временно»), пока сына не отпустят. Неприятно, конечно, якшаться с настоящими врагами народа, ну да что ради сыночка не сделаешь.
Кто тут будет отстреливаться? И от кого отстреливаться? И какой смысл в этом отстреливании? Разве только убедить соседей, что не зря за тобой пришли. Невиновные у нас по милиции не стреляют.
А концовка просто замечательная. Она показывает, как и без того неразговорчивый человек просто замолкает. Потому что любое слово может накликать беду. И когда мне говорят, что в России люди неулыбчивые / молчаливые, я именно об этой привычке думаю — молчи, тогда, может быть, выживешь. Или когда я слышу французских коллег, хвастающих генеалогическим деревом вплоть до XV века, я понимаю, почему наши предки стремились выдавать наружу как можно меньше информации о себе — до всего можно докопаться, если есть желание.
Очень хорошая, очень сильная книга...
Начинается достаточно скучно, и это, кажется, сделано нарочно. Главная героиня (лично мне) откровенно неприятна, в ней такой откровенно советский снобизм.
На стук в деревянное окошечко она отворяла его и с достоинством, немногословно, принимала бумаги. По большей части это были счета, планы, отчеты, официальные письма и приказы, но иногда рукопись какого-нибудь современного писателя. «Будет готово через 25 минут, — говорила Софья Петровна, взглянув на большие часы. — Ровно. Нет, ровно через 25, не раньше», — и захлопывала окошечко, не пускаясь в разговоры. Подумав, она давала бумагу той машинистке, которую считала наиболее подходящей для данной работы, — если бумагу приносила секретарша директора, то самой быстрой, самой грамотной и аккуратной.
Ужас. Ужас-ужас. И вот это «с достоинством, немногословно». И «захлопывала окошечко, не пускаясь в разговоры». И, конечно же, самая аккуратная сектретарша для бумаг директора.
Встретившись с самим директором, Софья Петровна оценивающе описывает его:
Директор оказался молодым человеком, лет тридцати пяти, не более, хорошего роста, хорошо выбритым, в хорошем сером костюме, с тремя значками на груди и с вечным пером в руке.
И снова вот это «хорошего роста» — я не знаю, это сама автор такая, и она неосознанно перенесла на героиню свои черты, либо нарочно сделала её настолько неприятной. Да и не важно, по-хорошему. История начинается с того, как этой вот героине хорошо живётся при советской власти. Она не сказать, что всё понимает и одобряет; она ещё больше — она и есть эта самая советская власть, её база. Она сидит на политинформации, слушает про какого-то неизвестного ей Тельмана:
Софья Петровна плохо понимала, о чем речь, ей было скучно и хотелось уйти, но она боялась, что это не полагается, и строго взглянула на одну машинистку, пробиравшуюся к дверям.
А потом начались аресты. У Софьи Петровны есть смысл жизни, любимый сын Коля — такой же раздражающий меня типаж «инфантильной бабочки», как Сонечка, только его мужской вариант: я ничего не умею делать, я не от этого мира, зато я мужик / кормлю семью, любите меня, штопайте мои носки, можете не благодарить меня за то, что я такой. И вот этого Колю арестовывают. А дальше нужно читать. Это очень сильно. Это прямой репортаж, документальное свидетельство из ада, из его филиала на земле.
Интересная подробность составления списков. Дело в том, что арестованных очень много, приём родственников ведётся «по буквам», но организовывать очередь родственникам врагов народа не входит в круг интересов арестовавших. Поэтому очередь организуется спонтанно — какие-то люди записывают в какие-то тетради и говорят каждому его номер. Но и это терпеть тоже не входит в интересы советской власти — запись ведётся в тайную, проходят постоянные облавы, тетради забирают (вот кто может объяснить, зачем? кроме как для террора, в его самом примитивном смысле), составителя очередей уводят.Каюсь, в этот момент я про себя воскликнул — блин, и этим людям мы советовали, как повесить в консульстве аппарат с номерками :-)
Ощущение полного бессилия перед системой очевидным образом вызывает мысли о модной ныне теме — если бы все арестованные не шли покорно за НКВД-шниками, если бы хотя бы каждый десятый сопротивлялся / отстреливался, если бы НКВД-шники знали, что за каждой дверью их может ждать пуля — может быть Большой Террор прошёл бы как-то по-другому. Но читаешь вот такую книгу и понимаешь, что нет, ничего не изменилось бы. Потому что арестовывали простые парни, искренне верившие, что они арестовывают если не врага народа, то как минимум подозреваемого. И что система правосудия разберётся, невиновных у нас не сажают. Сама Софья Петровна — прекрасный тому пример: она «знает», конечно же, что её сын ни при чём, но её постоянно гложет мысль — почему же тогда его арестовали? Ведь не просто же так? А раз он не виноват — значит это его друг его подставил! Ну или с женщиной связался — от них тоже, знаете ли, нечего хорошего ждать. И в очереди она чувствует себя особняком — я тут временно (она даже не слышит этой усмешки — «все временно»), пока сына не отпустят. Неприятно, конечно, якшаться с настоящими врагами народа, ну да что ради сыночка не сделаешь.
Кто тут будет отстреливаться? И от кого отстреливаться? И какой смысл в этом отстреливании? Разве только убедить соседей, что не зря за тобой пришли. Невиновные у нас по милиции не стреляют.
А концовка просто замечательная. Она показывает, как и без того неразговорчивый человек просто замолкает. Потому что любое слово может накликать беду. И когда мне говорят, что в России люди неулыбчивые / молчаливые, я именно об этой привычке думаю — молчи, тогда, может быть, выживешь. Или когда я слышу французских коллег, хвастающих генеалогическим деревом вплоть до XV века, я понимаю, почему наши предки стремились выдавать наружу как можно меньше информации о себе — до всего можно докопаться, если есть желание.
Очень хорошая, очень сильная книга...
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2017-10-13 09:02 am (UTC)no subject
Date: 2017-10-13 09:29 am (UTC)no subject
Date: 2017-10-13 09:42 am (UTC)no subject
Date: 2017-10-13 09:48 am (UTC)А после реальных мемуаров «Софья Петровна» уже мало потрясает и волнует, конечно, - именно потому, что это роман, фикшен (хотя и полностью правдивый, разумеется).
"До того как войти в справочное бюро Большого дома, я считала, что мы относимся к тем особым, но все-таки немногим, на кого накатила беда. Похожий на вокзал, огромный, с колоннами, зал справочного бюро оглушил. Он был до отказа забит людьми. Нельзя было понять: это толпа или безнадежно огромная очередь. Если очередь, то где искать конец? Стоял гул, а многие люди, возле которых я оказывалась, вроде бы молчали, исступленно глядя в одну точку. Степень общей наэлектризованности была так велика, что и меня заразила мгновенно. Прежде чем понять неизмеримость несчастья, я его увидела глазами, почувствовала кожей. Свежая, всепотрясающая мощь боли, исторгавшаяся невиданной массой людей, непостижимым образом не рушила стен этого здания."
(из воспоминаний Тамары Петкевич)
Да, и я понимаю, конечно, что вы идете по лекциям Быкова, а не вообще темой заинтересовались, но у Лидии Чуковской в этом плане нужно обязательно читать "Прочерк". Это уже не роман, а автобиографическая книга, и мне кажется, что она должна читаться в паре с "Софьей Петровной". Муж Лидии Чуковской, талантливый астрофизик Матвей Бронштейн, был расстрелян в 1938 году. Эта книга о нем.
no subject
Date: 2017-10-13 10:12 am (UTC)"«Зачем?» — об этот вопрос все мы стукались лбами, как баран о забор. Вот если в НКВД проникли вредители, тогда понятно. К тому же мы еще не заметили в ту пору, что сажают не только лучших, но и худших. Что сажают вообще пассажиров трамвая № 9 или № 23 — всех без разбора, — а не лучших или худших. Подряд… А — зачем?"
Это тоже из "Прочерка".
no subject
Date: 2017-10-13 11:11 am (UTC)no subject
Date: 2017-10-13 12:43 pm (UTC)А вопрос мой "зачем" - это не поиск логики, это скорее такая риторическая фигура. Типа, я представляю перед собой гипотетического защитника сталинской политики, который видит логику и оправдывает, и это мой этакий пламенный вопрос прямо ему в лицо :-) Я сам логику не пытаюсь найти, конечно. Именно - сажали пассажиров трамвая.
no subject
Date: 2017-10-13 02:06 pm (UTC)Т.е. до недавнего времени мне казалось что она была. Людоедская естественно, но была - истребить всех кто попадал каким-то образом в довольно обширную категорию "не наши" по одному из многочисленных признаков - "неправильное" происхождение, умение думать критически и тд и тп, можно добавлять долго. Но потом почитал документы НКВД и понял что да, сажали и убивали всех без разбора.
Мне кажется тут совпали две "логики":
- первая была та, о которой я говорил - истребить всех кто попадал в категорию "не наши". Эта логика шла "сверху": ею руководствовался для начала политики массового террора Ленин, а потом продолжил её Сталин.
- вторая шла "снизу". Это была "цепная реакция" - исполнители во-первых хотели показать что они "при деле" и поэтому не хотели останавливаться, хватая всех кто под руку попадётся а не только "не наших", а во-вторых они вошли во вкус получения выгоды от репрессий мародёрствуя и издеваясь над заключёнными.
no subject
Date: 2017-10-13 03:59 pm (UTC)no subject
Date: 2017-10-13 04:10 pm (UTC)Выть хочется.
no subject
Date: 2017-10-22 12:55 pm (UTC)no subject
Date: 2017-10-13 12:40 pm (UTC)бывало. вот, только вчера одну историю вычитала. помнишь, был в нашем
детстве такой грузинский телефильм "Берега", довольно популярный в свое
время? (мне было лет девять-десять, не знаю точно, какая у нас разница в
возрасте). он сделан по книжке, очень неплохой, а у грузин вообще культовой.
ее автор до 59 года сидел в лагерях и трижды оттуда бежал. дважды неудачно
(поймали почти сразу), а один раз совершенно феерически. он с чужим паспортом
попал в Белоруссию, устроился там на лесопилку и быстро стал передовиком
производства и директором предприятия. собирались его представить к
ордену Ленина, но он как-то это замял, посколько понимал, что начнут копать
биографию и поймут, что он не тот, за кого себя выдает. а вот от командировки
в ФРГ отказаться не получилось - то ли очень хотелось и недооценил опасность,
то ли еще чего. в общем, на этом и взяли.
(PS. посмотрела - фильм 77го года, т.е. мне было пять, а не девять. то ли он не
сразу вышел, то ли я плохо помню, в таком случае ты не застал, конечно)
no subject
Date: 2017-10-13 01:02 pm (UTC)А биография у автора, конечно, прекрасная!
no subject
Date: 2017-10-13 01:16 pm (UTC)в свое время (читала до перестройки, тогда особенно красочных
разоблачений еще не было - туманно говорили про "перегибы" и
что-то в этом роде). Самое удивительное, что она в фильме тоже есть!
Наверное, когда его показывали, я еще слишком маленькая была и
не обратила внимания.
no subject
Date: 2017-10-13 01:17 pm (UTC)no subject
Date: 2017-10-13 01:27 pm (UTC)no subject
Date: 2017-10-13 03:59 pm (UTC)no subject
Date: 2017-10-20 07:16 pm (UTC)Очень хорошая книга. Даже удивительно, что саму Чуковскую не посадили за нее, а ведь написала она по горячим следам, буквально в 39-40-м.
no subject
Date: 2017-10-22 12:08 pm (UTC)no subject
Date: 2017-10-22 12:53 pm (UTC)Я сейчас по рекомендации выше нырнула в ее "Прочерк". И как он прошел мимо меня?
Читаю в каждую свободную минуту, подошла вплотную к главе "Год тысяча девятьсот тридцать седьмой", набираюсь сил, чувствую, дальше там будет только ужас и безысходность, как всегда...