Вслух — про детство и папу

[green_fr]

Интересно слушать передачу, не обращая внимания на имена — какой смысл, если я всё равно никого там не знаю? И когда в передаче про стих-песню интересно говорящий человек вдруг берёт гитару и начинает петь песню Кортнева. И ты понимаешь, что это Кортнев и был :-)

Или в другой передаче какой-то незнакомец вдруг скажет, что у него есть музыкальное сопровождение к немому фильму — полезешь искать (мне эта тема озвучки-переозвучки-современного тапёра очень интересна), а окажется, что это был Псой Короленко. О котором ты столько слышал, но которого самого не слышал никогда. (а вот озвучку фильма послушать хочется — в youtube есть какие-то отрывки, звучат вполне интересно)

В другой передаче упомянули Пауля Целана, а точнее даже именно то стихотворение, которое цитировал Кифер. Очень интересно наблюдать, как какие-то детальки пазла начинают прилегать друг к другу! Но подавляющее большинство имён собственных всё ещё незнакомые.

То есть, постепенно начинают встречаться знакомые имена. На одной передаче снова встретилась Анна Русс (встреча в Политехническом, они туда всех «победителей» прежних голосований пригласили — нет-нет, мы не оцениваем!). Одно стихотворение снова прекрасное:

Я рожался четыре часа, это были сложные роды,
У меня на лице две родинки — возле глаза и под губой,
Я ветрянкой переболел в три с половиною года,
Мой любимый цвет — фиолетовый, и оранжевый, и голубой.
В чай зелёный кладу я сахар, засыпаю лучше при свете,
Больше всех остальных игрушек я люблю ежа и сову,
Когда вырасту — стану доктором, чтоб найти лекарство от смерти,
Если лось придёт — сам с ним справлюсь и на помощь не позову.
В тихий час я не сплю из принципа, размазнёвое есть не стану,
Написал своё первое слово я не правой, а левой рукой,
От меня шоколад не прячьте — я его всё равно достану.
Если ты не знал всего этого — ты не папа мне никакой.

---

До кучи ещё одно стихотворение «про папу», но совершенно в другом стиле. Это Тимур Кибиров из «С Пушкиным и без Пушкина», «Эпилог» из цикла «Кара-Барас»:

Короче — чего же ты все-таки хочешь?
Чего ты взыскуешь? О чем ты хлопочешь,
лопочешь, бормочешь и даже пророчишь
столь невразумительно, столь горячо?
в какие зовешь лучезарные дали?....

Ты знаешь, мы жили тогда на Урале,
тогда нами правил Никита Хрущев.
Но это не важно...
Гораздо важнее,
что были тогда мандарины в продмагах
ужасною редкостью... В общем, короче —
вторые каникулы в жизни, а я
болею четвертые сутки... Той ночью

стояли за окнами тьма и зима,
и Пермь незнакомая тихо лежала
в снегах неподъемных. И елка мерцала
гирляндою, и отражалась в шкафу
мучительно. И, в полусне забываясь,
я страшное видел и, просыпаясь,
от боли и ужаса тихо скулил,
боясь и надеясь сестру разбудить.

А чем я болел, и куда наша мама
уехала — я не припомню... Наверно,
на сессию в Нальчик. А папа в ту ночь
как раз оказался дежурным по части...

И жар нарастал,
и ночь не кончалась,
и тени на кухне все громче и громче
шушукались, крались, хихикали мерзко!

От них я в аду раскаленном скрывался,
под ватным покровом горел-задыхался...
и плавился в невыносимом поту...

Короче — вот тут-то, в последний момент —
я знаю, он был в самом деле последним! —

вот тут-то и щелкнул английский замок,
вот тут-то и свет загорелся в прихожей!
И папа склонился — «Ну как ты, сынок?» —
и тут же огромный шуршащий кулек
он вывалил прямо в кровать мне и тут же,
губами прохладными поцеловав
мой лоб воспаленный, шепнув — «Только Сашке
оставь обязательно, слышишь!», исчез...
Короче —
я весь в мандаринах волшебных лежал,
вдыхал аромат их морозный, срывал
я с них кожуру ледяную, глотал
их сок невозможный, невообразимый...

Сестре я почти ничего не оставил...

Короче —
вот это, вот это одно —
что мне в ощущениях было дано!

Вот эту прохладу
в горячем бреду
с тех пор я ищу
и никак не найду,
вот эту надежду
на то, что Отец
(как это ни странно)
придет наконец!

И все, что казалось
невыносимым
для наших испуганных душ,
окажется вдруг так легко излечимым —
как свинка, ветрянка,
короче — коклюш!

---

А в рифму уже ему — Евгений Бунимович из «Времени одиночек»

страна была нерушима
постель в вагоне стоила рубль

если не брать
проводница смотрела косо
соседи смотрели косо
вся страна смотрела косо
лучше взять

простыни были всегда сырые
но всегда были
матрас доставали откуда-то сверху
разворачивали на полке

подушка всегда падала на пол
сизая в перьях

но постель всегда стоила рубль
и везде стоила рубль
и страна была нерушима

У нас с Анютой по поводу этого стихотворения вышло разногласие. В нём очевидно слышится тоска. Только Анюте показалось, что это тоска от бедности и убогости описанного (простыни сырые, все на всех смотрят косо). А мне — что она от общей безвыходности (нет никакого света в конце туннеля, потому что этот туннель бесконечный).

---

Ещё одна передача — про выход учебника «Поэзия». Судя по рассказам и по рецензиям в магазине — именно то, что мне надо. С нуля, всего понемногу, чтобы примерно представлять себе, что ещё на этой планете бывает. Надо брать!

Update 10/05/2017 - купили :-)