![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Сто лекций с Дмитрием Быковым — 1988
Jun. 21st, 2018 10:32 amЛекция 1988 года про «Уранию» Иосифа Бродского.
Бродского я пытался читать в институте, на очередной волне интереса к поэзии. Все Бродского любят — должно же и мне что-то понравиться! Купил двухтомник, попытался... Видно, что стихи не такие, как в школе учили — длинные «интересные» строки, очень странно разорванные строками фразы. Но не читается. Несколько раз подходил — не шло. В итоге двухтомник даже переехал со мной во Францию (больша́я честь — бо́льшая часть моей библиотеки поехала в Донецк), но в итоге ушёл в ходе очередной раздачи книг за бесперспективностью. Наверное, сейчас было бы забавно попытаться перечитать его, потому что я с тех пор немного продвинулся в понимании поэзии — «Уранию» вот читать было сложно, но интересно. Я как минимум перестал следить только за сюжетом, начал обращать внимание и на пресловутые метафоры, получать удовольствие и от красивого сравнения, от картинки:
* «от земли отплывает фоно // в самодельную бурю, подняв полированный парус» — понятно, что это не «фоно», а рояль, и сравнение с парусом у его открытой крышки.
* «Поздний вечер в Империи, // в нищей провинции. Вброд // перешедшее Неман еловое войско, // ощетинившись пиками, Ковно в потемки берет» — это просто прекрасно. Вечер, садящееся Солнце удлиняет тени ёлок.
* «Звезда в захолустье // светит ярче: как карта, упавшая в масть» — на этом месте реально вздрагиваешь, вспоминаешь этот азарт (не обязательно карточный), когда на столе появляется именно та конфигурация, которую ты ждал, о которой мечтал, и всё по-киношному расплывается, фокусируясь на нужной тебе карте, выделяя, как бы подсвечивая её :-)
* «Предо мною — // не купола, не черепица // со Св. Отцами: // то — мир вскормившая волчица // спит вверх сосцами!» — помимо классического «всё здесь мне напоминало о ней» из «С пистолетом наголо» сравнение хорошее, эффект смазывает разве только тот факт, что в книге оно используется несколько раз (чуть дальше: «И купала смотрят вверх, как сосцы волчицы, // накормившей Рема и Ромула и уснувшей»). Непонятно, почему, но этот recycling убивает кайф. Наверное, всё та же моя любимая тема об оригинале и его копии — пока строчка кажется «настоящей» (первой, оригинальной), к ней отношение не то же, чем когда ты знаешь о наличии «копий» (вопрос из «Города потерянных детей»: кто из нас «первый», «главный», оригинал? — а почему для меня это имеет значение?)
* После этого невольно начинаешь вчитываться, искать уже виденные строки. «Да и что вообще есть пространство, если // не отсутствие в каждой точке тела?» — это перепев любимого (спасибо Мирзаяну!) «Вещь есть пространство, вне // коего вещи нет» или новая строчка?
* «и подъезды, чье небо воспалено ангиной // лампочки, произносят „а“» — тоже красивая картинка тёмного подъезда, на нёбе которого еле светится жёлто-красное пятно
В сборнике есть несколько целиком понравившихся мне стихотворений, все они, понятное дело, «фигуративные» — это «Роттердамский дневник» (это оттуда «У Корбюзье то общее с Люфтваффе, // что оба потрудились от души // над переменой облика Европы»), «Новый Жюль Верн» (просто отлично, с чудесной сменой стиля в каждой части), «Я входил вместо дикого зверя в клетку...» (понятный и приятный «манифест поэта»).
Но самый кайф — это «Пятая годовщина»!
Бродского я пытался читать в институте, на очередной волне интереса к поэзии. Все Бродского любят — должно же и мне что-то понравиться! Купил двухтомник, попытался... Видно, что стихи не такие, как в школе учили — длинные «интересные» строки, очень странно разорванные строками фразы. Но не читается. Несколько раз подходил — не шло. В итоге двухтомник даже переехал со мной во Францию (больша́я честь — бо́льшая часть моей библиотеки поехала в Донецк), но в итоге ушёл в ходе очередной раздачи книг за бесперспективностью. Наверное, сейчас было бы забавно попытаться перечитать его, потому что я с тех пор немного продвинулся в понимании поэзии — «Уранию» вот читать было сложно, но интересно. Я как минимум перестал следить только за сюжетом, начал обращать внимание и на пресловутые метафоры, получать удовольствие и от красивого сравнения, от картинки:
* «от земли отплывает фоно // в самодельную бурю, подняв полированный парус» — понятно, что это не «фоно», а рояль, и сравнение с парусом у его открытой крышки.
* «Поздний вечер в Империи, // в нищей провинции. Вброд // перешедшее Неман еловое войско, // ощетинившись пиками, Ковно в потемки берет» — это просто прекрасно. Вечер, садящееся Солнце удлиняет тени ёлок.
* «Звезда в захолустье // светит ярче: как карта, упавшая в масть» — на этом месте реально вздрагиваешь, вспоминаешь этот азарт (не обязательно карточный), когда на столе появляется именно та конфигурация, которую ты ждал, о которой мечтал, и всё по-киношному расплывается, фокусируясь на нужной тебе карте, выделяя, как бы подсвечивая её :-)
* «Предо мною — // не купола, не черепица // со Св. Отцами: // то — мир вскормившая волчица // спит вверх сосцами!» — помимо классического «всё здесь мне напоминало о ней» из «С пистолетом наголо» сравнение хорошее, эффект смазывает разве только тот факт, что в книге оно используется несколько раз (чуть дальше: «И купала смотрят вверх, как сосцы волчицы, // накормившей Рема и Ромула и уснувшей»). Непонятно, почему, но этот recycling убивает кайф. Наверное, всё та же моя любимая тема об оригинале и его копии — пока строчка кажется «настоящей» (первой, оригинальной), к ней отношение не то же, чем когда ты знаешь о наличии «копий» (вопрос из «Города потерянных детей»: кто из нас «первый», «главный», оригинал? — а почему для меня это имеет значение?)
* После этого невольно начинаешь вчитываться, искать уже виденные строки. «Да и что вообще есть пространство, если // не отсутствие в каждой точке тела?» — это перепев любимого (спасибо Мирзаяну!) «Вещь есть пространство, вне // коего вещи нет» или новая строчка?
* «и подъезды, чье небо воспалено ангиной // лампочки, произносят „а“» — тоже красивая картинка тёмного подъезда, на нёбе которого еле светится жёлто-красное пятно
В сборнике есть несколько целиком понравившихся мне стихотворений, все они, понятное дело, «фигуративные» — это «Роттердамский дневник» (это оттуда «У Корбюзье то общее с Люфтваффе, // что оба потрудились от души // над переменой облика Европы»), «Новый Жюль Верн» (просто отлично, с чудесной сменой стиля в каждой части), «Я входил вместо дикого зверя в клетку...» (понятный и приятный «манифест поэта»).
Но самый кайф — это «Пятая годовщина»!
Пятая годовщина
Падучая звезда, тем паче — астероид
на резкость без труда твой праздный взгляд настроит.
Взгляни, взгляни туда, куда смотреть не стоит.
( Read more... )
