INSEE : благосостояние семей во Франции

Вышло новое исследование INSEE о доходах (краткое содержание).
Помимо привычной пузомерки (эй, пацаны, у кого персентиль больше?) там есть одна интересная таблица (физически 11-я страница в документе, с нумерацией там не лады) — уровень доходов детей иммигрантов.

В двух словах:
— при среднем доходе в 22,1 (единицы измерения здесь не важны),
— французы, рождённые от французских родителей имеют доход в 22,8,
— иммигранты первого поколения — 17,8,
— дети иммигрантов — 19,5.

А самое интересное — в деталях «детей иммигрантов»:
— если их родители — выходцы из европейских стран, то их средний доход вполне на уровне французского, 22,6,
— если родители из Африки — 16,0,
— другие страны — 17,2.

Выводы тут делать сложно, возможных вариантов много.
Так, например, не понятно, почему дети неевропейских иммигрантов так сильно отличаются от детей европейских? То ли дело в видимых дискриминациях (негр остаётся негром, а Натанкина от француза, скорее всего. будет не отличить), то ли в культуре образования (общий процент людей с высшим образованием в европейских странах мне — на глазок, данных нет — кажется выше, чем в африканских), то ли в количестве детей на одного работающего (оно у иммигрантов выше, чем в среднем по стране).

Но, по крайней мере, видна чёткая корреляция между уровнем жизни и происхождением. Что не так давно приводило к яростным флеймам тех, что называл погромщиков «мусульманами» против тех, кто их называл «бедняками».

Биография Эйнштейна (часть 4)

Часть 3.
Я понял, наконец, смысл слова «специальная» в «специальной теории относительности». Помню, ещё в институте меня смущало, что «общая теория» сложнее «специальной» — интуитивно казалось, что специальная должна была быть для какого-то особого, самого сложного случая. Оказывается, Эйнштейн назвал её «специальной» наоборот, потому что она покрывает особый, самый простой случай — движение в инерционной системе отсчёта.

По поводу же слова «относительности» он сам был сильно недоволен выбором термина. Во-первых, теория скорее описывает (объясняет) постоянство, единство законов природы для всех инерционных систем отсчёта. А во-вторых, у этого корня есть как минимум два смысла — относительность движения (смысл Эйнштейна) и «релятивизм», который Larousse определяет как:
1. (философ.) Доктрина, согласно которой любое познание условно, т.к. зависит от другого, предшествующего знания.
2. Доктрина, согласно которой моральные, эстетические и т.п. нормы зависят от общества, эпохи и пр.

И Эйнштейн очень скоро сам понял, что наступил на грабли с таким названием. До конца жизни ему задавали вопросы в духе «Профессор, вы говорите, что всё относительно, значит я могу спать с соседской женой?»

При этом Эйнштейн с одной стороны жаловался на неправильное понимание термина, с другой стороны сам постоянно снабжал журналистов анекдотами на тему «всё относительно». Самый известный (существует множество вариаций с разными странами): если моя теория будет признана верной, то немцы скажут, что я — немец, а англичане, что я — космополит. А если неверной, то немцы назовут меня евреем, а англичане — немцем.

---

По поводу же общей теории относительности есть классическая иллюстрация искривления пространства — положите несколько шаров на натянутую простыню, самый тяжёлый шар продавит ткань сильнее остальных, которые рано или поздно скатятся к нему. Вот так, якобы, массивные объекты искривляют пространство вокруг себя, и поведение тел в этом искривлённом пространстве мы и называем эффектом гравитации.

Только читая эту книгу, я задумался, что пример, конечно, красивый, но он работает только при наличии «настоящей» гравитации — то есть простыня из примера должна находится в поле притяжения Земли.
И эквивалентность искривления пространства и гравитации снова стало контринтуитивным — да, пространство кривое, но почему это приводит к притяжению объектов?

---

Очень интересная, вообще, тема — интуитивное восприятие науки. Умнейшим учёным времени Эйнштейна действительно было сложно представить то, что сегодня воспринимается на достаточно интуитивном уровне любым школьником.
И наоборот, под старость Эйнштейн стал таким консерватором, что уже сам не мог сдвинуться с принятых когда-то «интуитивных» баз — откуда и его упёртость в поисках противоречий квантовой теории.

То есть, складывается такое ощущение, что наше восприятие мира незаметно формируется когда-то в детстве, а потом мозги затвердевают, и мы везде ищем лишь подтверждения тому, что мы и так уже «знаем».
На себе я это заметил, когда читал статьи о Фукушиме и Чернобыле. Когда вдруг обратил внимание, что для меня это вопрос уже давно решённый, атомная энергетика должна быть, потому как ну как же без неё? Я задумался, откуда такая уверенность, я что, специалист в этом вопросе? И понял, что нет, просто мне в детстве хорошо промыли мозги, а с тех пор они всё, затвердели, «атомная энергия» лежит на полочке «хорошо», её оттуда не сдвинуть. А у кого-то — на полочке «плохо». И мы можем спорить до посинения, но к реальности это не будет иметь никакого отношения. Кошмар, правда?

— Где была сегодня, киска?
— У королевы у английской.
— Что видала при дворе?
— Видала мышку на ковре.
Часть 5.